Коридор хирургического отделения до отказа забит пербинтованными и понурыми обитателями. Теми из них, кто более менее могут держаться на ногах и сами ходить на уколы в процедурную.
А вот моей Авроры среди них не наблюдается.
Вхожу в палату с букетом белых роз наготове, но тут же их опускаю - пациентки зднсь нет. Меня встречает только зарёванная, раскрасневшаяся бабуля. Кидается в объятия и начинает "напевать" щемящим душу голосом о том, что случилось.
- Максимка! Ох, горе-то какое!
- Что случилось? Где Аврора, ба? - кричу, в надежде, что этим немного соберу раскиселившуюся бабулю в кучу. - Ну? Говори же!
- Ты только уехал и у неё скакнула температура под сорок... Ой, горе-то какое!
- Клавдия Ильинична! Дальше! Дальше! - меня начинает трясти, как будто подо мной бурят землю. Личную дорогу в ад, видимо, прокладывают. - Где она сейчас?
- Забрали мою девочку...
- Кто? Куда забрал? - моего терпения не осталось ни грамма. Скорей было бы выйти в коридор, найти лечащего врача и выспросить подробности у него. Наверное.
- На дополнительные обследования увезли на каталке. На первый этаж. Сепсис у неё! Этот сукин сын грёбаный через грязный нож что-то занёс!
Глава 48
На всём лету мчусь в конец длинного, забитого нерасторопными больными коридора. Страх и злость - вот и всё, чем я сейчас одержим.
Не дождавшись лифта, мчусь с пятого на первый, рискуя переломать ноги на скользких, плиточных ступенях. Ругаю последними словами себя, врачей, бабулю, что так долго терзалы мои нервы устрашающими формулировками. Но, в первую очередь, я проклинаю ублюдка Щербакова и понимаю, что "не довесил" ему при нашей последней встрече в КПЗ.
Отделение диагностики. Ловлю первую попавшуюся тётку в мятном медицинском халате и запыхавшись, сиплю:
- Где Бортич? Аврора Бортич из пятьсот десятой палаты!
- Я тут, Макс, - сдавленно бормочет из-за приоткрытой двери позади меня.
Вхожу, как не на своих ногах. Я уже готовился к худшему, например, ожидал, что Аврора не в сознании или увита трубками от капельниц. Не знаю... Не разбираюсь в этой дурацкой медицине. Но бодрствующей да ещё сидящей в кресле напротив врача не ожидал увидеть.
- Аврора! Милая... А бабуля сказала, что у тебя сепсис...
- Так и есть, молодой человек. - Перебивает меня рыжебородый доктор лет сорока пяти и задумчиво воззряется в узкие, как старая кассовая лента, корешки анализов. - Но не всё так страшно, как принято думать при данном осложнении. Присядьте.
Опускаюсь во второе кресло, ничего не соображая, как китайский болванчик. Но лёгкая и успокаивающая улыбка Авроры немного меня расслабляет.
- Как так не страшно? Заражение крови же!
- Да, ну и что? - он издевается что ли? - Оно бывает разных степеней. У Авроры Алексеевны лёгкая форма, полагаю, вызванная ослаблением иммунитета на фоне нервного потрясения и нехватки воды и еды в последние сутки перед прибытием к нам. Обычная антибактериальная терапия, иммунокоррекция, глюкокортикоиды, антиоксиданты, комплекс витаминов, физиотерапия и положительный настрой быстро поставят её на ноги.
Твою ж дивизию! Сколько дряни!
- А температура? А...
- Мы её сбили. Не исключено, что к вечеру опять поднимется, но она быстро сойдёт на нет. Пару дней и будет в норме. А пока следите за своей родственницей в оба. И обязательно покой, без лишних волнений. Здоровый сон и полноценное питание. Я назначил антибиотики. Пока недельным курсом. А там посмотрим по результатам анализов.. Вы всё поняли?
- Да-а... - мой ответ больше смахивал на вопрос.
Таким отупевшим я себя ещё никогда не чувствовал. Даже когда притворялся недодёпой водилой. Даже когда в девятом классе химичка, точа на меня зуб, вызывала нелюбимого ученика Горицкого к доске на каждом уроке. И подвергала инквизиторским пыткам, заставляя определять валентность нескольких элементов и неминуемо влепляя двояк опосля.
- Максим, ты чего там прилип что ли? - с нотками нетерпения одёргивает меня Аврора. - Идём, после нас ещё тять человек.
- Что и у всех сепсис? - не сразу соображаю я.