Мы перебрались в гостиную на диван, фоном включил телевизор и болтали пол ночи. Он просто меня обнял я положила голову ему на плечо. И снова заснула. У меня уже входит в привычку засыпать у него или на руках или рядом с ним. Часы показывали четыре утра, Егор тихонько выбрался из-под меня. Прошептал мне спи малышка, дверь захлопну и ушёл. Я провалилась в спокойный и такой нужный мне сон.
В наших отношениях все начало меняться. Теперь каждое утро мы завозили сынулю в садик. А потом уже была работа. Я получила свой первый аванс, сума была внушительная. Я заплатила тете Свете, хоть она и категорически отнекивалась. Но я её убедила, что теперь я могу это себе позволить. А ещё я прикупила себе немного косметики и парочку новых вещичек. Мне хотелось выглядеть красивой для Егора. Жизнь налаживалась семимильными шажками, до открытия клуба. И снова испытания...
Даша и Острый
Даша
Прихожу домой, после секса с Глебом. А дома меня встречает моё маленькое солнышко. Моя, вернее наша дочь з Глебом. Машуля моя радость и гордость. Но у нас есть проблема. Нам нужна операция, у Машули врожденная патология. Она не слышит, вернее слышит только с аппаратом. Тот что мы получили по льготам нам не подходит, она в нем практически глухая. А на новый нет денег его стоимость больше двух тысяч долларов. А цена операции больше пятидесяти тысяч долларов. Для меня это не подъёмная сума. Ведь в этом мире мы с Машенькой только вдвоём. Мама умерла за десять дней до знакомства с Глебом, поэтому я и сбежала. Её убил отчим, хотя его вину доказать никак нельзя. Он ударил, она упала и все списали на несчастный случай. Отчим и раньше меня доставал и намекал на секс, а после смерти матери делал это уже в открытую. Вот я и сбежала и плакала на лавочке где меня подобрал Глеб.
И мы были такие счастливые, но он меня нашел. А я дура испугалась за Глеба, ведь он мог его убить как маму. Вот и подыграла ему. Когда мы пришли домой, он меня избил и заставил переписать на него квартиру. И через две недели я сбежала. Пришла к Глебу, а соседка сказала что он уехал.
Я осталась одна без денег, жилья и помощи. Меня приютила посторонняя бабулька. Я снова сидела на лавочке только в другом дворе и рыдала. Она меня забрала к себе. Вот с ней и с Машулей мы живём последние восемь лет. Я ей благодарна до конца жизни. У неё была дочка, но она умерла в десять лет от какой-то неизвестной инфекции. Она осталась одна в этом мире, и послушав мою историю стала мне бабушкой. Вот такая моя история. И если бы Глеб дал возможность я бы ему все рассказала, а теперь... Поздно, я до сих пор помню его взгляд полный ненависти. Нам с ним не попути. Да и с работой все никак не везёт. Это был такой шанс. Да и зарплату там обещали заоблачную. Но ничего прорвёмся. Снова пойду посудомойкой и уборщицей. А что я ещё могу. Образования нет, в восемнадцать когда все учились, я уже была беременна доченькой. Остаётся только такая работа. Ну не на панель же мне идти.
Возвращаюсь с очередной смены вижу, возле нашей обшарпанной панельки, крутую машину. Я где-то на подсознании поняла чья она. Неужели Глеб пришёл извиниться или наоборот?
Поднимаюсь на пятый этаж пешком, лифт снова не работает. Еле волоча ноги после ночной смены. Открываю дверь и там картина маслом. Ко мне бежит дочка с огромной куклой, в кухонном проеме вижу картину как Глеб пьёт чай с бабушкой Машей. Да дочь я назвала в честь моей спасительницы. Если бы не она, то я наверное тогда бы бросилась с моста. Вот такие мысли были в голове.
- Дашуля, ты проходи, а мы с Машенькой пойдём погуляем что бы не мешать вашему разговору, - улыбается и подмигивает мне баб Маша.
Я иду в ванную и долго мою руки. Не готова я снова к разговору. Глеб стучит в двери.
- Даш, выходи. Нам нужно серьёзно поговорить.
Глеб
Меня набирает Барс, говорит что у него есть вся информация по Даше. Ждёт меня у себя в кабинете. Говорит что без бутылки не разобраться. Прихожу в офис, Олег достаёт бутылку виски, разливает по стаканам.
- Ну, что садись и выпьем папаша,- смотрит на меня и ухмыляется, - Острый ну вот какой ты дебил, на почитай потом поговорим.
Я открываю папку, а на меня смотрит девчушка лет семи. И нужно быть полным идиотом что бы не понят что она моя дочь. Глаза, у неё такие же, как и у меня гетерохромия. Это не сильно заметно, но тот кто знает, сразу поймёт. Блядь, это пиздец, я нихуя не понимаю. Поднимаю глаза на Барса.