Кроме того, он являлся соавтором нескольких книг (впрочем, каких именно я точно не знаю, ясно лишь, что на тему трамвая), многих публикаций в прессе, а также одним из горячих активистов за спасение московского трамвая от лужковского «решения транспортной проблемы». О том, что натворила эта лысая сволочь в кепке, мы ещё поговорим, пока же не стану прерывать рассказ. Позже с развитием интернета Кирсанов стал размещать свои снимки на сайте, посвящённом столичному трамваю, и множество статей на тему истории данного вида транспорта написанных им также перекочевало туда. Он составлял петиции в защиту, участвовал в общественных обсуждениях, словом — проявлял кипучую деятельность. Результатов правда, как зачастую случается в нашей стране она не принесла, но следы «движухи» сохранились. Собственно, любой желающий может сам убедиться или ознакомиться с плодами его трудов на означенном интернет ресурсе.
Человеком Кирсанов оказался просто замечательным. И дело не в том, что он принципиально не ставил двойки. Совсем не в этом. Просто, будучи сам трамвайным маньяком, он никогда не требовал подобного от других. Понимал: большинство приходит на транспорт от нужды, от безысходности. И вот сравните его поведение с другими «маньяками». Например, военными. Таких хоть отбавляй. Или патриотичными. Часто они шагают рядом. В ногу. И если видят, что кто-то есть по соседству не разделяющий их восторгов и увлечений — плавно переходящих в шизофрению, то вывод делают мгновенно: всех в строй или к расстрелу. Таковы как я успел заметить и офисные бабочки, одуревшие от безделья и накачки типа: нужно много работать, и тогда тебе воздастся повышением. И начальники в супермаркетах, «пылесосящие» вверенных им работников по западному принципу, и многие другие. Но не будем о них. Я то рассказываю о нормальн… о трамвайных людях, разрешите поправиться.
Итак. Манера подачи материала также отличалась у Кирсанова от прочих подобно тому, как отличается взрыв на атомной станции от взрыва возмущения моих сегодняшних сослуживцев, в момент, когда за ними приходит оператор, дабы поехать на съёмку. Кирсанов объяснял всё доходчиво, простым языком, никуда не спеша, щедро сдабривая довольно скучненькие технические характеристики подробностями работы водителя трамвая в минувшие времена. Рассказы были интереснейшие! Как жаль, что я тогда не записывал их! Но с другой стороны, разве я мог предугадать появление данной книги? Тем более десять лет спустя. Это сейчас я понимаю, что стал свидетелем и активным участником аж трёх исторических периодов, произошедших всего за четыре года моей водительской жизни. Я имею в виду трамвайных периодов. Первый это обрезание двадцать третьего маршрута до Ваганьковского кладбища (прежде он ходил на Шмитовский), второй — обрезание того же многострадального маршрута до стадиона Юных Пионеров, где я однажды из-за этого чуть не вылетел (в буквальном смысле!) с рельс, и третий — переезд в новое депо в Строгино. Но о том подробнее — ниже. Словом, Кирсанов, на мой взгляд, и олицетворял собой и как специалист и как историк, и просто как обожающий всем сердцем данный вид общественного транспорта сам дух московского трамвая. И эта «ходячая энциклопедия» щедро делилась с нами — только поступившими новичками, своими знаниями и опытом.
Ну и наконец, о том, как проходили занятия. Собственно, ничего особого. Как и везде. Мы приезжали с утра в комбинат, заваливались в аудиторию, рассаживались, вели мудрёные конспекты под диктовку преподавателей, расходились. На следующий день, на той же дисциплине происходил опрос: поднимали трёх-четырёх человек, и те должны были объяснять, насколько хорошо они усвоили вчерашний материал. Сами по себе предметы оказались довольно муторными, а потому мало кто мог на завтра сообщить что-нибудь вразумительное по их поводу. Лениво вставали, и зажёвывая дежурный перегар жвачкой, докладывали как на духу что архинужного и архиважного почерпнули они на досуге из конспекта. Учили самому разному. Имелись дисциплины связанные с контактной сетью, и всем ей сопутствующим, и с рельсами, и с обязанностями водителя. Словом, ничего лишнего и стороннего. Историю возникновения города Электроугли изучать не заставляли и на том спасибо. Так пробежал месяц. Месяц, перед тем как я впервые попробовал себя в качестве водителя трамвая. А произошло это внезапно. Как-то раз пришли представители руководства комбината, и сообщили, мол, всю следующую неделю у вас будет учебная езда. То есть практика. Дабы мы ознакомились и получше представляли, с чем нам придётся иметь дело в дальнейшем, и попробовали вождение на вкус. В нашей группе предстоящий отдых от комбината вызвал ликование.