И мы продолжали кататься. Ещё дня три. Проходили они без изменений. Те же лица, те же рельсы, те же шуточки, и те же неумелые рывки…
Где-то на третий день нашего водительского учения, к нам внезапно кинули группу уже заканчивающую комбинат. Она опережала нас где-то на три месяца. Собственно забросили их к нам столь экстренно по вполне прозаическому поводу: им предстояло сдавать экзамен по вождению. А с накатанными часами дело обстояло из рук вон плохо. С тех пор нас за пульт почти не сажали, и наша группа выполняла незавидную функцию балласта. Однако несмотря не это, данное событие стало для нас просто подарком судьбы! Судите сами: как только они появились, я не медля ни минуты, приступил к детальному расспросу относительно того как следует учиться в комбинате, чего опасаться и на что можно откровенно положить со свистом.
Сразу опишу вновь прибывших. Их было четверо. Девушка и три парня. Сначала заявилась дама. На вид ей я бы дал лет двадцать пять. Довольно симпатичная, правда, с торчащими верхними зубами. Стройная, невысокого роста. И с латвийской фамилией, которую я на данный момент не вспомню. Девушка оказалась довольно весёлой, разговорчивой, но себе на уме. Впоследствии я не раз с ней пересекался по работе и могу сообщить со всей основательностью: этой даме палец в рот не клади. О прочем и подумать страшно. После окончания учебного комбината, и стажировки она каталась по шестому маршруту.
Вторым появился парень лет тридцати. Среднего сложения, дружелюбный, улыбающийся. Всё время шутил, и боялся, как я живо вспоминаю, врезаться в иномарку. Знаете, мне думается теперь, на трамвай он также как и большинство попал не от хорошей жизни, а потому на его новую работу накладывались старые страхи. Всё-таки жизненный опыт большое дело. Не иначе как ему доводилось в силу разных жизненных перипетий знавать цену чужому имуществу. Во всяком случае, так мне видится сейчас, когда я тоже перешагнул тридцатилетний рубеж и на многое смотрю иначе. А в ту пору он просто показался мне весёлым и дружелюбным парнем. Хотя порой, от Морозовой ему изрядно влетало. Особенно когда она останавливала его во время движения, вынимала какой-нибудь предохранитель, и потом строго спрашивала, мол, отчего трамвай не едет?
— Пёс его знает! — ответил бы ей Шариков. Тот самый — Полиграф Полиграфович.
Но наш герой подобной разнузданности позволить себе не мог. До Шарикова ему было далеко, также как и Морозовой до профессора Преображенского.
— Э — э — э, — тянул молодой человек, приподнимая на лоб солнцезащитные очки и силясь хоть что-нибудь понять. — Максималку выбило?
— Какую максималку, Дима? — возмущалась сзади Морозова. — Вам экзамен сдавать через неделю, а ты не можешь определить неисправность!
И следом начинала пудрить ему мозги с новой силой. Впрочем, несмотря на титанические усилия неутомимой наставницы, означенный Дима всё же сдал экзамены, и вопреки всем наставникам и предохранителям спокойно трудился себе на двадцать седьмом маршруте.
Следом за ним нарисовались ещё два несуразнейших персонажа. Толстый и тонкий как у мистера Чехова. Про тонкого я вам подробнейшим образом поведаю чуть позже. С ним особая история. Он работал на трамвае долго, да и сейчас насколько я в курсе, продолжает пыхтеть. С ним я также пересекался множество раз. Ездил он по двадцать восьмому маршруту. Пренеприятнейший тип, признаюсь. А вот про толстого расскажу прямо сейчас. Благо он нас и «вклинил» по настоящему на тему того как следует относиться к учёбе в комбинате, дабы не получить по сопатке, не вылететь оттуда гильзой, и не напрягаясь закончить.
— Перво-наперво, запомни, — внушал он мне, закуривая сигарету, несмотря на возражения Морозовой, и зажав её в жёлтых зубах, — самое главное для вас это правила дорожного движения! И даже не они сами как таковые, а эти сраные карточки. Понял?
— А как же механика, электродинамика, ПТЭ и прочее? — спрашивал я, внимательно слушая собеседника.
Звали его вроде Алексей.
— Да это всё чешуя! — воскликнул толстый расхлябанно развалившись на двух задних сидениях. — Это всех там вытянут. Тройбаны расставят и выпрут. Не ссы. А вот правила дорожного движения придётся сдавать на компьютере. У ментов. Тут уж при всём большом желании три очка не нарисуют. Завалишься и труба.
— Ясно, — кивнул я, намотав на ус, — значит, все эти механики учить можно так себе, а вот…
— Какое «так себе»? — бесцеремонно перебил меня Алексей, выпуская кольцо дыма вверх, — вообще учить не надо! Забей! Говорю тебе — только ПДД. И только. На остальное вообще внимания не обращай — вытянут.