— Ну хорошо хоть знаешь как он выглядит! — облегчённо, с чувством выполненного долга провозглашает цербер. — Ладно, больше мучить не буду. Сдала. Я правильно говорю?
Данный вопрос она адресует не кому-нибудь, а Митрофанову. Имеющему высшее техническое образование и вынужденному в силу перестроечных реформ продолжать карьеру в комбинате. Закрыв глаза, и с трудом удерживаясь на стуле, тот кивает головой, по-прежнему боясь сказать хотя бы слово.
«Надо же, угадала!» — думает обрадованная девушка, и вприпрыжку бежит прочь.
И дело заключается даже не в том, что молодая предводительница трамваев указала совсем не на редуктор, а в том, что всем без исключения было на это наплевать. Как говориться, кадры решают всё…
Не знаю, насколько приведённый рассказ соответствует истине, ведь я сам там не был, но оснований не верить, у меня лично нет никаких. И, прежде всего потому, что мы сами сдавали почти также. Я, к примеру, на экзамене по электродинамике (если я не путаю), у Кирсанова вытянул поначалу тоже какую-то хрень наподобие редуктора или карданного вала. Тут же положил билет назад и взял другой. Без спроса. Там оказалось устройство пантографа. Мелочь, то есть, говоря проще. И всё это под пристальным взором самого Кирсанова. Он хоть и покачал головой и погрозил пальцем, но ничего не сказал, и отправил меня готовиться, после чего вызвал, поставил тройку и отпустил без лишних сантиментов и лобызаний. Смешней прошёл экзамен по ПДД в комбинате. Собственно, он разделялся надвое. Сперва мы сдавали какой-то комиссии приехавшей в комбинат теорию, после чего отправлялись в ГАИ-ГИБДД щёлкать карточки на компьютерах услужливо приготовленными для нас гиббонами. Петухов долго нам угрожал, призывал взяться за ум, и ни в коем случае не спорить с членами прибывающей комиссии. Мол, лучше признать свою некомпетентность, расплыться в улыбке и процедить нечто вроде: дядя прости засранца, чем сдавать снова уже с другой группой через месяц.
— Вы же для чего учитесь? — наставлял он нас. — Чтобы быстрее окончить комбинат, и пойти зарабатывать деньги. Правильно? Вот и давайте, оканчивайте, сдавайте…
Петухов, разумеется, так распекался не от сострадательного отношения к нам. Просто за каждого не сдавшего экзамен с него срубали часть премии. Пусть и нищенской но для него крайне щекотливой. Однако на сей раз ему несказанно повезло. Проскочили все. Я, правда, немного заартачился с одним придурком из комиссии, но, в конце концов, всё закончилось благополучно. Только Петухов мне потом высказал всё, что он обо мне думает. Я на сей раз признал свою вину, и кажется, после этого его обида на меня прошла. Он вообще как я понял, был человек отходчивый и в основном неплохой. Просто жизнь его скрутила в бараний рог и заставила извиваться пиявкой. Вот он и оскотинился малость. Впрочем, это скверное оправдание. Тогда жизнь скрутила не только его, хотя и не он один оскотинился. Ну да ладно. Если у меня будет время и желание, как-нибудь напишу отдельную книгу о девяностых годах и людях в них миражировавших. Тема интереснейшая. И персонажи колоритнейшие. А пока о трамваях.
Сдавать экзамен в ГИБДД мы отправились всей группой. Я к тому времени сильно сдружился с Жанной Васильевой, и потому мы держались вместе. Собственно как и все. Шли группами, растянувшимися в шеренгу. Как каторжане при проклятом царском режиме. А дорога оказалась далёкой. От станции метро Речной Вокзал мы тряслись на автобусе, после чего пёрли пешкарусом мимо каких-то подворотен и помоек в звенящую снежную даль. Было часа три дня. Тёмный зимний день. Пасмурно. Тревожно. Угрюмо. Мы шли, повинуясь движимой нами великой цели. И всех нас грело ощущение избранности, ответственности момента и внутренняя убеждённость, что только мы можем… м-м-м… премного извиняюсь, это я перечитал в детстве героической советской литературы. Ну там цикл «Подвиг», если помните и всё такое. Словом, это уже очковтирательство какое-то. В общем, мы преодолели все преграды и оказались в ГИБДД. Долго нас там не мурыжили, рассадили как сорняки за убитые компьютеры, загрузили карточки и айда. Я пошёл среди первых — вместе с Жанной, и кажется, первый же и отстрелялся. Не сделал ни одной ошибки. И лишь выйдя оттуда, впервые ощутил чувство уверенности за всё время обучения. Теперь я знал: права мне дадут. А потому успокоился. Однако ждать пока сдадут все, пришлось долго. Большая часть из наших сидела, подолгу обдумывая каждый ответ. У кого-то было по одной ошибке. И только у Гены Николаева уже было две. Он пошёл среди последних.