Покинув вагон и прошмыгнув мимо ещё нескольких стоящих вокруг трамваев, я оказался возле лестницы ведущей наверх — к станции. Ветер ерошил волосы, разбитый асфальт хрустел под ногами, когда я шёл. И тут до меня донёсся чей-то мужской голос:
— Но-шпа… я всегда, когда у меня болит живот, пью но-шпу…
Я повернул голову и увидел шагах в пяти от себя двоих водителей. Они стояли возле «системы» под номером пятнадцать и вели неспешную беседу. Голос говорившего принадлежал моложавому с виду мужичку, которого звали Дима. Он был худощав, носил очки, его волосы местами уже изрядно поседели и он их всегда зачёсывал назад. Одет Димка (а именно так его звали все вокруг) был предельно просто: башмаки, джинсы и тёмная куртка, поверх которой «красовался» оранжевый жилет водителя трамвая. На вид ему я бы дал лет сорок — сорок пять. Какой уж тут «Димка»? Дмитрий Анатольевич скорей уж. Какой-нибудь. Впрочем, с отчеством я погорячился. Люди с такими сочетаниями не должны пыхтеть на трамваях. Но, во всяком случае, мне всегда было странно: как это люди не видят что он уже далеко не мальчик? А видимо такой у него был образ. Димка и всё тут.
Пока я работал подмастерьем (с наставником то бишь) у меня практически не имелось возможности с кем-то знакомиться. Даже не знаю почему. То ли это было негласным правилом — почти не замечать человека пока он недочеловек (неотстажировавшийся водитель), то ли просто не интересно, то ли есть о чём потрендеть с самим наставником, когда он выпрыгивает из вагона. Не знаю. Но так было — это я помню точно. А вот когда я стал настоящим водителем ситуация изменилась в корне. Тут я уже получше узнал своих коллег. Но даже тогда я кое-что знал о Димке по эпизодическим рассказам тех, с кем сводил меня случай. В частности я выяснил: он живёт с женщиной, у которой есть сын от её первого брака. Живёт уже давно и не очень хорошо. Означенный сын жены его — Димку по рассказам окружающих совсем не жалует и вообще ни во что не ставит. Однако сам Димка, сколько бы я его ни узнавал ближе впоследствии, всегда отличался весёлым нравом и неизменной доброжелательностью. В ту пору я ещё удивлялся как это мужик (Мужик!!!) может терпеть подобное отношение к себе? На мой тогдашний взгляд ему надо было послать его эту бабу с чужим ребёнком и найти себе достойную красавицу. Чтобы сделать ей своих детей. И держать её в уважении к себе. И только много позже я понял, что и сколько где стоит и где туже закручивать гайки (см. «Горький осадок»). А поскольку я предпочитаю рассказывать именно о людях, то предлагаю читателю вместе со мной пробежаться взглядом по персонажам, трудившимся в то непростое время на благо городского транспорта Москвы за весьма скромное жалование. И поэтому всю следующую главу я посвящу им. Но спешу успокоить: поведаю я далеко не обо всех водителях, а только о тех с кем я долгое время общался, работал и сталкивался в различных ситуациях. На большее я не претендую. Мне кажется, что, не сделав этого — не ознакомившись пусть и вкратце с этими людьми, читатель не составит себе такого полного представления о ремесле водителя трамвая и его повседневных буднях. Поэтому я приступаю. Знакомьтесь.