— Да хоть в охрану уйду, — отзывался Прищеп уверенно, — устроюсь себе сутки трое и буду прекрасно жить. Деньги почти такие же. Зато на здоровье сэкономлю.
Его жена сидела рядом и внимательно слушала. В разговор она вступала редко. Обычно вставит два-три точных слова или поправит и дальше сидит, слушает. Если только кивнёт иногда. Как я понял, жена Валентина полностью разделяла с ним его убеждения. Наверно поэтому они и были так дружны и прожили вместе столько лет.
— И ты пока молодой не сиди на месте, — наставлял он меня, — давай ищи себе тоже другое место. Не бойся, хуже, чем здесь вряд ли найдёшь. А если будет хуже, то сюда всегда вернёшься. Здесь всех берут. И пьяных, и сраных, и драных, и после тюрьмы и после бомжухи. Всех берут. Некоторые вон по пять раз уже увольнялись и приходили обратно. И каждый раз брали. А куда им деваться? Работать-то кому — то нужно. На одних хохлах как показывает практика, далеко не уедешь. Так что ищи и увольняйся пока молодой. А то всю жизнь тут прокоптишь…
Иногда Валя сильно смешил меня. Мигнёт когда едет навстречу фарами, дескать, притормози. Вот мы поравняемся, он откроет окно и что-нибудь брякнет на тему того как только что чуть не разнёс «мерседес» с красными номерами, и ему смешно! Расскажет, повеселит, а жаргон у него забавный, обматерит всех водителей «мерседесов» вообще и дальше разъезжаемся. Он своей дорогой я своей. Но работается уже веселее. Бывало, показывает, когда едет навстречу — остался один круг. Следующим кругом еду — мигает. Останавливаюсь.
— Всё, — кричит он, высунувшись из окна, — в депо поехал! Хватит.
— Счастливый! — отвечаю в ответ.
— Да какое — счастливый? — возмущается он.
— А что — нет?
— Конечно, нет! Мне же ещё в депо час ехать! Ты — то сегодня где меняешься?
— На конечной, — отзываюсь я.
— Вот ты как раз и счастливый, — продолжает Валентин.
— Но мне ещё два круга!
— Какая разница? — горланит мой собеседник. — Зато на конечной! А тут ещё до депо можно не доехать.
— Почему? — удивляюсь я.
— А ты сам что, не знаешь? — с возмущением отвечает Прищеп. — Как всегда где-нибудь да застрянешь. То авария, то провода порвут…
— Ну да, — подхватываю я, — то кто-нибудь сломается на линии…
— Ну конечно, — просияв, начинает хохотать Валентин, — кто-то сломался, кто-то обосрался… как всегда…
— Да ладно, не думай ты об этом. Езжай и всё. Нормально доедешь. Не каждый же раз такое.
— Не каждый, — соглашается мой собеседник, и, пожелав мне удачно доработать, уносится как вихрь в сторону Сокола.
В отличие от Валентина Сашка Кирсанов (полный тёзка знаменитого препода из комбината) был значительно моложе. Он также носился как вихрь, правда, уже по шестому маршруту. Сашка всё время ездил в шапке. Одевал её на самый затылок. Выглядело это довольно расхлябанно. Как-то неряшливо. Это впрочем, мало его занимало. Кирсанов жил на другом конце города, где-то в районе метро «улица Подбельского». Кажется там. И по идее вполне мог бы устроиться в местный трамвайный парк. Но по каким-то причинам не делал этого. Выяснить данный момент мне так и не удалось. Можно было бы подумать, что выбрал Краснопресненское депо Александр корысти ради, ну дабы не вставать слишком рано или не работать допоздна — ведь «маршруты» так далеко не шныряли. Они собирали водителей живущих неподалёку. Однако я лично был свидетелем, когда Сашку ставили работать до двенадцати часов ночи и он не роптал. Лишь выражал недовольство тем, что может не успеть до закрытия метро. Хотя даже в такой час заканчивать работу для человека, живущего, хрен знает где — это совсем скверно. Ведь на линии частенько бывают разные происшествия, и застрять можно надолго. Тогда не то что на метро успеть, до утра придётся в депо торчать. Однако Кирсанов не унывал. Выглядел он всегда весёлым, довольным. Если мы встречались на линии, помашешь ему рукой, так он в ответ весь искивается, разулыбается, да ещё фарами поморгает.
Но…
Он тоже ненавидел трамвай.
Сильно.
Очень сильно.
Мы много раз с ним болтали на эту тему. Особенно, когда торчали дежурными в депо.
— Да я сейчас до пенсии доработаю и всё! — сказал он мне в ответ вопрос, дескать, не собираешься ли ты отсюда дружок, в конце концов, свалить. — А так конечно собираюсь.
— Да какая тебе пенсия? — изумился я.
Ведь на вид Сашке я бы дал никак не старше тридцати пяти.
— Нормальная пенсия, — его большие губы расплылись в хитрой улыбке, — у нас на транспорте идёт выработка льготной пенсии. Мне ещё лет пятнадцать отработать, а дальше гори они огнями эти трамваи!