Наташа визжит и прыгает на диван.
— Черт тебя побери, Фарли, если ты не уберешь этих мерзких тварей из моего дома, я прикажу отправить их на живодерню!
Легенда рока пожимает мне руку.
— До встречи, дорогой. Привет тетушке Биб.
Николь провожает меня до больших металлических ворот. Я ловлю себя на мысли, что мне до смерти хочется расстегнуть верхнюю пуговку на ее джинсах.
— Спасибо, Майкл. Мне кажется, вы понравились Фарли.
— А мне кажется, в «Разминке перед смертью» он будет смотреться просто потрясающе. Передайте ему, если он согласится, я обязательно пристрою Эльфи в хорошее место.
Она улыбается мне чуть дольше, чем необходимо.
— Послушайте, Николь, меня тут пригласили на одно большое торжество, отпраздновать на телевидении выпуск программы, которую я придумал. По-моему, будет весело. Я вот что подумал, может быть, вы не откажетесь составить мне компанию?
Улыбка гаснет. В глубине ее ярких голубых глаз можно отчетливо разглядеть, как с холодным лязгом работает вычислительный механизм: кто такой этот малый? Стоит ли он того? Хочу ли я пойти с ним? (А что я? Я все еще пытаюсь мысленно справиться с ее верхней пуговицей.)
Наконец она моргает. Ее взгляд смягчается.
— С удовольствием, — говорит она.
2
— Ну и как он тебе?
— Фарли Дайнс? Скажем так, для мужчины в семьдесят пять он выглядит просто потрясающе.
Хилари смеется. И поскольку мы только что покончили с обедом, она прикуривает первую из двух своих обязательных ежевечерних сигарет. Мы встретились с ней на нейтральной территории, в каком-то дрянном итальянском ресторанчике недалеко от Мэрилебоун-роуд, до которого добираться и ей, и мне крайне неудобно. Сидим мы здесь, чтобы поговорить о нас обоих.
— Ты что-то мало куришь, — замечает она.
— Вообще-то я бросил.
Она смотрит на меня, искренне пораженная.
— Ты бросил? Не верю.
— Это никакая не жертва, это освобождение. — Пожалуй, впервые я и сам почти в это верю.
Хилари уже все объяснила. Она рассказала, что в тот день у нее действительно была Джулия, что это именно она зашла к ней поздно ночью, когда я звонил из Нью-Йорка. И что Джулия, оказывается, приходила вовсе не затем, чтобы поговорить о своем новом парне, — не было вообще никакого нового парня, — но чтобы обсудить «наши с тобой, Майкл, отношения, если тебе так будет угодно». Хилари сразу почувствовала («Женщина всегда это чувствует, Майкл»), что мои мысли заняты какой-то другой женщиной. «Очередная пассия», она так и подумала. А по счастливой случайности Джулия как раз недавно прочитала одну книжку, «Необходимые правила», суть которой заключается в революционной мысли, что мужчина начинает ценить женщину, только когда она становится с ним холодна. В частности, Джулия порекомендовала взять на вооружение лозунг из этой книжонки, который показал блестящие результаты в ее баталиях с Хьюго: «Помни, что ты — человек, не то что некоторые» — это что-то вроде современной интерпретации старинной максимы «Уважай себя — и тебя будут уважать другие».
Ну вот, Хилари и последовала ее совету. Она стала человеком, не то что некоторые. Она уже больше не сидела, как последняя дура, каждый вечер у телефона и не ждала, когда «ее господин» (то есть я) позвонит. Она стала «выходить в свет, бывать в обществе и все такое». С Джулией (и еще кое с кем) она стала посещать клуб. Несколько раз не ночевала дома. Что? Кто этот парень, который оказался у нее в квартире в воскресенье утром? Который спрашивал, где у нее кофе? Так это же Вик. Водопроводчик. Который наконец-то заявился, чтобы проверить работу ее бойлера. Да, в девять утра в воскресенье, а что тут такого? И если мне все это кажется шитым белыми нитками, то она тут ни при чем, потому что именно так все и было. И вообще это я первый начал — подумать только, ведь это же смешно, стал таскаться за какой-то Ясмин. И не надо, не трудись отрицать, как же, «у тебя все на лице было написано, когда я поинтересовалась тогда (в постели, помнишь?), кто такая Ясмин». Разумеется, когда я не ответил ни на одно ее послание, она рассердилась, потому что очень расстроилась. Но в конце концов она подумала, какой, мол, ты, Майкл, козел, ведь жизнь и так коротка. Да, конечно, есть один человек, которому она небезразлична, — хотя она и не утверждает, что это чувство взаимное, — и, да, у него односложное имя, и у него есть также другие интересы, может быть, он и спортсмен (серфинг, дельтапланеризм, фотография). Ах да, а теперь я могу налить ей еще красного вина.