— Луиза, пойдешь со мной в одно место? — шепчу я ей после особенно страстного поцелуя. — На телестудии, где я раньше работал, устраивают что-то совершенно грандиозное. Коктейли, танцы до упаду и все такое. Пойдем, а? — К тому времени мы как раз покончим с «Разминкой перед смертью». И не будем больше работать вместе. Со всеми вытекающими отсюда сложностями.
Она улыбается.
— Это было бы просто здорово. Там будут какие-нибудь знаменитости, как ты думаешь? — Не успеваю я ответить, как она хватает меня за оба уха и принимается выискивать что-то языком у меня во рту (вообще-то, если подумать, теперь похоже на то, что я укладываюсь спать со стоматологом-гигиенистом). Краешком глаза я замечаю приветливый желтый свет лондонского такси: с запада в нашу сторону едет машина. Сам того не желая — непростительно портить столь прекрасный миг, — я машу рукой и отдаю себя в руки судьбы. По давнему обычаю такси плавно снижает скорость и останавливается от нас метрах в десяти.
— Такси, — хриплю я, задыхаясь.
Если у нас сейчас получится добраться до этого транспортного средства, не споткнувшись, не упав и не наблевав, если никак не проявят себя и иные признаки адской смеси из мутной водочной струи, смешавшейся с чистой струей красного вина, — и если Луиза не живет к югу от реки, — шофер вполне может отвезти ее домой.
5
Я где-то слышал потрясающую историю о каком-то американском промышленнике, который вступил в тяжелую битву за контрольный пакет акций одной корпорации с сильным соперником и проиграл. Когда его попросили прокомментировать это горькое событие, ответ был получен простой: «Он выиграл. Я проиграл. Есть еще вопросы?»
В отсутствие каких-либо практических сценариев мести я составил план, состоящий из нескольких пунктов, отражающих мое отношение к Клайву. А так вообще ни один нормальный человек не станет этим заниматься.
1. В Клайва стреляет полицейский снайпер, который принимает его биту для игры в крикет за обрез (очень сложно организовать и, скорее всего, противоречит законодательству).
2. Сучка, которую обрюхатил Эльфи, щенится на его розовых диванах (довольно нелепо, а кроме того, кто сказал, что мебель у него именно этого цвета).
3. Высунув язык, он прибегает получать награду, но оказывается, что его надули, и он подвергается осмеянию в прессе (ни к черту не годится).
4. Дэйв Кливер устраивает ему ловушку и публикует компрометирующие фотографии (грязно).
5. Карточки с номером его телефона, рекламирующие набор сексуальных услуг, разбрасываются по телефонным будкам возле гей-пабов (ради всего святого, только не это).
Он выиграл. Я проиграл. Есть еще вопросы? (Хотя, честно говоря, с такой философией кость из горла не вытащишь.)
Пусть все идет как идет. Будь выше этого. Гордо пройди мимо. Иди своей дорогой.
— Сама жизнь позаботится о том, чтобы он был наказан, — говорит мне Стив, когда я звоню ему в «Бельведер». — Если совершил слишком много дурного, колесо кармы рано или поздно раздавит тебя, как букашку.
— Я никогда не верил в эту чушь.
— И я тоже.
Мрак уныния опустился мне в душу, и в ней воцарилась непроницаемая ночь.
— Я думаю, надо все принять как есть.
— Достойное сожаления решение, зато зрелое.
— Хотя говорят ведь, что месть — это такое блюдо, которое подается холодным.
— Да, — говорит Стив. — Подожди лет сорок, а потом сломай тормоза его инвалидной коляски, когда он окажется в доме престарелых.
— Можно втереть ему цианистый калий во вставные челюсти.
— Или подсыпать толченое стекло в кашку.
— Подбросить ночью ему в сад собачье дерьмо. Старики терпеть его не могут.
— Или прожорливых улиток. Чтоб пожрали ему драгоценные бегонии.
Может, и правда в старости представляются гораздо лучшие возможности для мести. Главная трудность, однако, в том, чтобы сохранить свою злобу.
— Давай сменим пластинку. Как там Ясмин Свон? — спрашиваю я как можно более небрежно.
— Ха, как ни странно, вчера вечером я видел ее в «БарБушКе» с каким-то парнем. По их виду можно было подумать, что… — как бы это сказать? — ну, что между ними что-то есть.
Ага, Ник. Я вдруг ясно вижу, что именно произошло. Испугавшись самой мысли о замужестве, она взбесилась, взбрыкнула, встала на дыбы, напилась со мной, а потом опомнилась и, раздув ноздри, галопом помчалась обратно в стойло, где ее ждет не дождется хозяин, который даст ей пригоршню овса и ласково потреплет по холке.