Ей-богу, бывают дни, когда свою работу я ненавижу всей душой.
Итак, сижу я и мучаюсь, скрючившись над клавиатурой, как поэт над рукописью, пытаясь слепить из этой нелепейшей идеи хоть что-нибудь мало-мальски приличное — например, «будем свидетелями этих исключительных мгновений, когда новая жизнь возникает на наших глазах», — как вдруг разражается катастрофа.
Щелчок:
Кому: Всем сотрудникам
От кого: от Монтгомери Додда
Тема: Клайв Уилсон
Я счастлив объявить о том, что на новую должность исполнительного продюсера программ для досуга назначается Клайв Уилсон. Он берет на себя ответственность за выпуск всех передач «Бельведера», посвященных кулинарии, садоводству и огородничеству, а также входящих в рубрику «Умелые руки». Приказ вступает в силу с момента окончания работ над программной серией «Священное чревоугодие». Как всем нам известно, Клайв играл ведущую роль в разрешении непростой ситуации, которая привела к неблагоприятным газетным публикациям, касающимся этого шоу. В своей новой должности Клайв Уилсон призван контролировать технологию разработки программ таким образом, чтобы все наши проекты придерживались самых высоких стандартов, безукоризненно соответствовали фактам и чтобы впредь не допустить столь прискорбных и не свойственных нашей компании промахов.
Грязный ублюдок. Козлина вонючая. Спецботинки со шнурками и идиотский галстук на военный манер попали в самую точку. Я так разозлился, что не мог больше выдавить из себя ни строчки. Делать нечего, звоню Стиву, и минут через десять мы встречаемся в баре «БарБушКа». У нас второй завтрак — или ранний обед, как хотите.
— Нужно нанять русского киллера, вот что я тебе скажу, — говорит Стив, возвращаясь к столику со второй порцией пива «Гиннес» для себя и «Кровавой Мери» для меня. — Я читал однажды в «Таймс» про чувака из Ленинграда, который мог замочить человека за бутылку водки и билет на автобус до дома.
Мы составляем список. Вот так, сидят себе два городских джентльмена, курят, выпивают, закусывают и проводят время в приятных мечтах о мести.
— Комары. Американские, переносчики нильского энцефалита. Ночью запускаем пару сотен в щель почтового ящика — и все.
— Голодные комарихи, — уточняет Стив. — Жаждущие крови.
— Да, чуть не забыл. (Как бы подать этот предмет поделикатнее.) Как считаешь, могу я попросить тебя кое о чем?
— Валяй.
— Ты не будешь против, если я переночую у тебя на диване?
— Конечно. Когда?
— Вчера. Но только в том случае, если кто-нибудь спросит.
— Что, загулял, старый кобель? — весело интересуется Стив.
— Вовсе нет. Просто. Ну, понимаешь. Не знаю, как тебе даже и сказать, честно говоря.
— И с кем? Да с Ясмин, с кем же еще.
— Как ты догадался?
— Чего тут догадываться? Ясное дело, Ясмин. Догадаться так же легко, как и про то, кто сболтнул Дэйву Кливеру про «Священное чревоугодие».
Лишь после долгой серии героических дыхательных, а также судорожных глотательных экзерсисов и иных полезных и спасительных процессов в самых недрах организма мне удается не допустить выброса в пространство «БарБушКи» значительной порции «Кровавой Мери».
— Как ты об этом узнал? — спрашиваю я, когда кризис миновал.
— Майкл, подумай сам. Ты да я — единственные во всем «Бельведере», кто с ним знаком. А я-то знаю, что ничего ему не говорил…
Я чувствую, что краснею.
— Похоже, я болтанул ему, когда был пьяный в сосиску. — Я прикуриваю еще одну сигарету. — Послушай, если хоть одна живая душа узнает…
— Не волнуйся, — говорит Стив. — Все твои грязные тайны у меня как в сейфе.
Меня накрывает теплая волна глубокой любви к моему старому другу.