Но на самом-то деле я не курил — не курил и все. Даже в такси, которое мчало меня в Белсайз-парк. Не тронь дерьмо — не пахнет. Так пускай из всего этого дерьма я вынесу хоть что-нибудь хорошее. Стоит попробовать, шанс есть.
Итак, я отправляюсь на прогулку в Хэмпстед-Хит — почему бы нет? Утро прекрасное, на работу мне идти не надо — после суетливых и шумных тротуаров Манхэттена я наслаждаюсь чистым воздухом, открытыми пространствами и тишиной. Листья на деревьях желтеют, в воздухе чувствуются первые признаки осени, и почему бы мне не порадоваться свободе: в конце концов, деньги у меня пока есть и я могу спокойно бездельничать еще месяца полтора, пока не начну искать работу. Но особенной свободы что-то не ощущается. Зато не покидает ощущение какой-то утраты. Да пошло оно все… Просто хочется закурить, вот и все.
Я прохожу мимо молодой женщины, прогуливающей какую-то совершенно фантастическую борзую. Если б это было в Сентрал-парк в Нью-Йорке, я бы, возможно, сказал: «Ого, какая собачка! Неужели борзая?» Но поскольку дело происходит в Северном Лондоне, правила поведения здесь таковы, что без собаки я не имею права заговорить с ней; с собакой же было бы все в порядке, я бы не выглядел нахалом или даже типом, которого стоит опасаться, и мы вполне могли бы обменяться информацией о породе, возрасте, темпераменте наших любимцев, а также о таблетках от глистов.
Что там говорила Ясмин… что она такое вычитала в своей книжке-самоучителе о том, как бросить курить? Ах да, что ты должен думать о своих муках как об агонии погибающего внутри тебя никотинового чудища. Каждый приступ твоего страдания — это его предсмертный вопль. Так что главное — получить мазохистское удовольствие от своего страдания, потому что на самом деле это страдает живущий в тебе монстр. И через… сколько там? три недели, так, кажется, она говорила? — он издохнет.
Целых три недели? Господи, да мне не вытерпеть даже трех часов!
Не тронь дерьмо — не пахнет. Вот мой девиз. Так пусть он будет для меня островком удачи в океане обманутых надежд.
Я подхожу к скамейке, на которой сидит парочка. Обоим уже наверняка больше сорока. Уже за несколько метров видно, что у них разговор по душам. Она держит его руки и не отрываясь смотрит ему в лицо.
— Я вчера так расстроилась, когда ты опять взялся за старое, — говорит она.
К счастью, я не слышу его ответа.
Иду дальше. Прохожу мимо отца с сыном. Отец в широченных штанах и джемпере; сын-подросток, толстый и неуклюжий. Между ними повисло тяжелое молчание. Пройдя немного дальше по дорожке, я ловлю на себе взгляд какой-то странной молодой женщины в нелепых желтых брюках.
В мире так много людей, и все разные, и у каждого своя история. Взять хоть этого чудака Дэвида Уайта, который до сих пор оплакивает разрыв с женщиной, клюнувшей на его зубы; когда он ей надоел, она его просто бросила. Или Чеслава Вальдзнея, который поубивал множество женщин и детей, а теперь забился, как клоп, в свою мрачную, душную квартирку и знай себе крутит самокрутки. Стоило мне об этом подумать, как меня охватило невыносимое желание выкурить сигаретку. Самокруточку. Набитую таким прелестным, влажноватым табачком, карамельный дым которого так веселит твои легкие. Этот нацистский ублюдок курит, наверное, с самого детства. И как он до сих пор еще жив?
По натуре своей я гедонист. Я люблю всякие удовольствия нашей бренной жизни. Почему мне надо лишать себя хотя бы одного из них? Но тут в ушах у меня звучит голос Ясмин. «Потому что это никакое не удовольствие, а нейтрализация страдания. Страдания, причиной которого явилось прежде всего то, что ты научился курить». Как бы я хотел, чтобы Ясмин сейчас была здесь, она бы наверняка избавила меня от мук. По крайней мере приглушила их. Я страдаю оттого, что не вижу ее. И причиной этого страдания явилось прежде всего то, что я, на свою беду, познакомился с ней.
В таком случае Ясмин подобна курению? Если бы я с ней не встретился, я бы не скучал по ней теперь так сильно, в этом нет никакого сомнения.
К тому времени, когда я возвращаюсь к пруду у подножия Парламентского холма, у меня уже готов новый список неотложных дел. Правда, более короткий, как и подобает мне в моем статусе безработного.
1. Позвонить Ясмин.
2. Отыскать настоящего Дэвида Уайта. Того, с кем я пьянствовал в Манчестере. Куда он, черт его подери, подевался?
3. Не курить. Все что угодно… только не это.