– Очень даже могу. Я со дня рождения до 25 лет жила в коммунальных квартирах. До рождения сына.
– А потом получили квартиру?
– Нет. Потом получила две крошечные комнаты в доме гостиничного типа.
– Что такое “крошечные”?
– Одна – пять кв. метров, вторая – десять.
– И все?
– Нет. Коридор 3 кв. метра, в котором стояли: стол с электроплиткой, встроенный шкаф для посуды и умывальник.
– Интересно, два человека в нем могли разойтись?
– Нет. Потому, что было еще три двери: входная, в комнату и в туалет.
– А ванная?
– Была одна – на пять семей, в конце общего коридора, в которой зимой одна стена всегда была покрыта инеем.
– А общая кухня?
– Нет. У каждой семьи в коридоре, так же как и у нас, оборудована миникухня.
– Общая кухня – это самое ужасное, что может быть в жилище.
– Я вас понимаю.
– Знаете, я жила в большом, старом дореволюционном доме, где толщина стен на улицу была сантиметров 80, а между комнатами 50.
– Так что, со звукоизоляцией было все в порядке?
– В этом вопросе – все в порядке. Видимо, когда-то это была квартира для одной семьи.
– А в вашу бытность?
– А в мою – шесть семей.
– Шесть семей или шесть человек?
– Шесть семей.
– Сколько же это человек?
– Сейчас посчитаю. Приблизительно 20.
– Ничего себе.
– Представляете: один туалет, одна ванная комната, одна кухня, один телефон: на всех. Все знали все: что ешь, чем болеешь, сколько раз купаешься, твою одежду, кто к тебе приходит, о чем говоришь, какие отношения в семье. Жизнь под микроскопом. Я научилась ничего не комментировать, ни с кем никого и ничего не обсуждать, ни с кем, ни о чем не советоваться. В ином случае – нервный срыв.
– Я жила года четыре в квартире с десятью соседями. Так что, представление имею.
– Самое главное – все люди с разным уровнем жизни.
– Как это?
– Объясняю. Начну с первой комнаты. Две сестры, родные. Каждой за 60. Младшая приютила старшую потому, что свекровь ее дочери не разрешила взять маму в дом. Младшая – колоритная дама с претензиями, на “нравиться мужчинам”. Очень нравиться. Она бесконечно упрекала сестру за потерянную личную жизнь. Эта женщина, выходя из ванной, не спешила застегивать халат. Все замужние соседки, естественно, с ней сорились. Безуспешно. Мы знали, что во время войны она похоронила дочь и мужа. Но ко времени моего знакомства с ней, не было даже следа горечи.
– Да. Интересно.
– Это только начало. Вторая комната: шесть человек – три поколения. Огромная комната, метров сорок, поделена простынями на четыре части. В одной – бабушка, в другой – папа с мамой, в третьей – сын, у которого было что-то явно не так с головой. Тем не менее – с женой и с сыном. Жена его – ужасно некрасивая учительница математики по имени Беатриса, у которой не было вообще никаких шансов найти спутника жизни. Четвертая часть – общая, где стоял обеденный стол и телевизор КВН. Единственный на всю квартиру. С увеличительным экраном. Они жили зажиточно: работали в торговле. Им завидовали, и им же по любому поводу угрожали. Тем не менее, не брезговали приходить “на телевизор”.
– Я слушаю вас и вспоминаю давно забытые впечатления.
– Мне продолжать?
– Конечно.
– Почему “конечно”?
– Я так сегодня устала. Скажу откровенно, расстроена еще со вчерашнего дня. А в беседе с вами чувствую, как сердечная боль успокаивается.
– Интересная реакция.
– Почему?
– Мне казалось, что подобные рассказы вызывают сочувствие.
– Понимаете, большинство из нас прошли через этот квартирный ад. Но вы так колоритно рассказываете: просто получаю удовольствие. Я слушаю вас.
– В третьей, маленькой, метров 15, жила семья из четырех человек: мама, сын и дочь погодки и, скажем деликатно, мамин гражданский муж. Со сценами ревности, истериками, с бесконечными выставлениями детей за дверь: чтоб не слушали. Хотя все слышали. Потом “муж” исчез, и безутешная влюбленная быстро переключилась на моего папу.
– А как мама?
– Нетрудно догадаться.
– Что – драки?
– Нет. Но ссоры, скандалы и слежка.
– Помогло?
– Не знаю.
– А вы с детьми дружили?
– Да. Еще одна комната рядом с кухней. Говорили, что раньше она предназначалась для прислуги. Метров 10. Жила там вдова летчика с двумя девочками. Она еле сводила концы с концами. Старалась всем угодить. И торговые работники немного помогали ей. Бедная женщина несколько лет после войны прожила с дочками в какой-то квартире в ванной комнате, зимой и летом на цементном полу. Так что, этой “клетке” она радовалась бесконечно.