– Елизавета Михайловна, но как же так?
– Как?
– Не проститься, не проводить в последний путь. От них же ничего не требовалось.
– Во-первых, они не знали, что от них ничего не требуется, а во-вторых, память о беспробудном пьянстве выжигает все самые лучшие воспоминания.
– А вы?
– Я не была его женой. У нас не было общего дома, общих финансов, общих бытовых проблем.
– Но он ведь много вам помогал?
– Помогал, как знакомый, а не как хозяин. Это разный поход.
– Я понимаю.
– А кто сообщил Гале о его смерти?
– Тетя Тоня.
– Позвонила?
– Да.
– И что?
– Трубку взял зять, молча, выслушал и сказал, что все передаст.
– Так может, не передал?
– Передал.
– Откуда вы знаете?
– Я видела на кладбище Галину подругу с букетом очень темных роз.
– Ее не было на поминках?
– Нет. После похорон я пыталась найти ее на кладбище, но она исчезла.
– А может, причина ее появления в другом?
– В чем?
– Может, это одна из его последних пассий?
– Нет. Не думаю.
– Вы забываете о неисчерпаемом обаянии вашего брата.
– А возраст? Нет-нет. Наверно, мне хочется верить, что цветы были все– таки от Гали.
Мы опять замолчали. Я подумала, что не стоило ему бояться резких разговоров с взрослой дочерью. Понимаю: боялся потерять ее. Но ведь все равно дети уходят в свою жизнь. От успокоительных слов у них в душе почти никогда не поднимается ни тепло, ни нежность. А от слов высказанных резко, но дающих нужную информацию, остается два чувства. Первое: пропадает желание говорить поучительно и явно лгать, и второе: с резким тоном все усваивается больнее, но лучше.
– Но ведь у вас, мне кажется, не осталось такой горечи?
– Осталась. Вы не представляете степень унижения, опустошения, лжи и пустоты.
– Не понимаю.
– Чтобы понять, с этим нужно столкнуться близко-близко, долго-долго. Переживать годами минуты горечи и безнадежности.
– Но ведь Тасик был прекрасным человеком?
– Был, когда трезв.
– Разве он позволял себе лишнее?
– Давайте договоримся так: я не была его женой, у меня не было супружеских обязанностей. Наверно, поэтому я сегодня пришла. Просто закрыла на замок ту далекую, никуда неисчезнувшую боль, оставила в сердце только теплое, хорошее, светлое, что было между нами – и пришла.
– Спасибо.
– Ну, что вы! Этот человек был долго в моей жизни. И скажу вам откровенно: у меня с ним были такие минуты счастья, которых больше никогда ни с кем не было и не будет.
– Но ведь Галя – дочь!
– У нее, если мне помнится, есть еще и мама, на которую она очень похожа.
– Нет. Она похожа на Тасика.
– Я имею в виду не внешнее сходство, а жизненные предпочтения.
Мы опять замолчали. Ну, что мне объяснять умной Клаве? Она и без меня все знает. Я пересказала ей вопрос о гиене. Думаю, все поняла. Потом распростились, обещая перезваниваться. Хотя каждый из нас точно знал: этого никогда не будет.
11
Дорогая Мишель!
Ты заметила, что мы, достопочтимые дамы, очень уж разговорились о любви. Увы, но чаще всего о ней говорят тогда, когда ничего не делают. Правда, я слышала, что ничего не делают в ожидании. Ну, так что? Ждем-с? Только чего? А может, еще придумать кого? Впрочем, чего это я записала Тебя и себя в безнадежные? Это только глубокие старики и старухи выражают свои чувства исключительно нежностью. Заметь – нежностью, а для всех остальных никто не отменял сексуальное возбуждение. Господи, я сама от себя не ожидала таких фривольностей. Но ничего исправлять не буду. Видишь, я еще и такая. То есть, разная.
Чего кокетничать, человек живет чувствами. Мы слишком много уделяем времени, внимания и сил материальной стороне вопроса. А ведь это только топливо для нашей энергетики.
Всю жизнь не переносила моралистов. А главное, не верила. Может быть благодаря им, расцветает пышным цветом аморальность, которая, в первую очередь, выражается в демонстрации секса. Моралисты указывают всем и вся, и выдают за общественное мнение: женщина должна знать аксиому, имя которой супружеская верность. Никогда не могла понять, что подразумевает это словосочетание. Ведь мужчины, делая свой выбор, чувствуют, что эта женщина будет ему хорошей подругой, советчицей, хозяйкой его дома и матерью их детей. Но вряд ли у мужчины в душе в момент предложения руки и сердца возникает желание до конца дней смотреть и видеть перед собой только одну эту женщину. Не думаю, что он выбирает сам себе единственное окно для обзора, для впечатлений и утех.
А женщинам предлагают совсем другое. Мне всегда было интересно, мужчину устраивает физическая верность с равнодушным выражением лица?