– Они рано развиваются физически.
– Но это нормально: мы их хорошо кормим, живут в хороших условиях.
– Лиза, что такое хорошие условия? Мягкая постель, теплый дом, много информации?
– Смотря какой.
– Вот-вот. Я ей столько читала, столько рассказывала.
– Не вызвала интереса?
– Да вроде вызвала. Но на каком-то этапе интерес дал крен.
– Какой?
– В сторону чувственности, наверно.
– Но ведь она растет.
– Растет. Растет и развивается не только тело, еще и голова.
– Она перестала развиваться?
– Нет. Только не в ту сторону.
– А ты знаешь, где “та” сторона?
– Знаю.
– Где?
– Заполнение души и мозга, которые говорят, куда идти в жизни дальше.
– Вот так прямо и говорят?
– Ты понимаешь, я столько старалась объяснять ей, что такое жизненные ценности, говорила, что нужно ставит перед собой цели и идти к ним.
– Но можно не дойти.
– Я понимаю. Но выбирая цель, выбираем дорогу.
Я вспомнила: “ Позаботьтесь о ценностях – цели позаботятся о себе сами”. По-моему, это сказал Махатма Ганди. Хорошо сказал. Нечего добавить. А что делать с повзрослевшим телом?
– Видимо, мозги за телом у нее не успевают.
– Они ни кого не успевают.
– Может, в нашем доме слишком рано появился компьютер?
– Но вообще-то, это не плохо. А когда интернет?
– Сразу же.
– Возможно, слишком много информации для неокрепшего мозга?
– Конечно. У всех ее друзей тоже интернет. Обмениваются, хвастаются и еще примеряют к себе.
– Я думаю, что после первого сильного разочарования она опять вернется душой к тебе и будет лучше слышать.
– Это уже произошло.
– Я права?
– Да.
– Как же ты свою малышку успокоила?
– Какая она малышка? Уже столько знает, уже поняла, как умеет душа болеть.
– Но ведь для нас они все равно маленькие. Я подруге напомнила одно старое выражение: не гонись за трамваем и за мужчиной, обернись и ты увидишь, что сзади идет следующий.
25
У меня не выходит из головы лицо на фотографии. Я видела этого человека у Тасика. Точно видела. И вдруг как озарение:
– Чтобы убеждать дураков нужно много времени, – подумав, добавил, – мне жаль тратить на них свое время.
Конечно, это был он! Почему мне так запомнилась эта фраза?
Однажды, не предупреждая, после работы приехала к Анастасу. У меня были ключи от его квартиры. Я застала почти идиллию. В комнате за столом сидел мой Тасик и он. Сидели в креслах и мирно беседовали. Удивительно, но, несмотря на пьянство, в доме всегда чисто убрано, все по местам. Видимо, в часы трезвости все приводилось в порядок. Но самое главное, на столе не было бутылки. Пили кофе. Много. Ужинали, но не пили. Неужели, этот дом посещали и такие знакомые? Я видела “того” мужчину всего один раз. Отрекомендовался: старый знакомый по Дальнему Востоку.
Похоже, я прервала беседу. Тут же мне наливали чай (я не люблю кофе), делали бутерброды. Все с удовольствием и красиво подано.
– Я не вовремя?
– Перестань.
– Я прервала вашу беседу?
– Да, в общем-то, мы обо всем и ни о чем.
И тут же, как будто меня нет, продолжили.
– У тоталитаризма есть простая формула: отрицание ежедневной реальности, как ежедневная необходимость.
– Как здорово, – подумала я, – даже, если он от кого-то это услышал.
– К власти приходят только тщеславные. Помнишь у Гегеля: к власти не приходят те, кто к ней не стремится.
– А каков результат их тщеславия: редко демократия, чаще тоталитаризм.
– Говорят, что демократия – это выпускание пара на определенных этапах истории.
– Но такой пар совсем не плох. А вот то, что с тщеславием не корреспондируется масса человеческих качеств – это настораживает.
– Каких? И как настораживает?
– Например: человеколюбие, жалость, доброта, совесть, честь. Еще продолжить?
– Да и этого хватит. Так что же настораживает?
– Отсутствие чувства ответственности.
– Ты считаешь, это повсеместно?
– Да. Просто в одних странах соблюдают приличия, а в других – плюют.
– На что?
– На кого. На всех и на все.
– Посмотри, в двадцатом веке в нашу страну пришли огромные богатства.
– Когда?
– В 1917-м и в1945-м. И где все?
– Говорят, что стройки первых пятилеток за царское добро.
– А еще говорят, что в нашей стране 30 лет использовался дармовой труд пленников ГУЛАГа.
– А где все то, что вывезли из Германии?
– В музеях.
– В наших музеях физически не могло бы поместиться все, что привезли из Германии. Ее опустошили. Не американцы, не французы, не англичане, а мы. Где, у кого искать?