— Первым делом нужно структурировать данные, — сказал я, развешивая на стене большие листы ватмана. — Разделим на три основных направления: очистка промышленно загрязненных земель, освоение засоленных почв и террасное земледелие на склонах.
Кутузов принес из лаборатории результаты химических анализов почв за весь период работы:
— Вот динамика снижения концентрации тяжелых металлов. За восемь месяцев содержание свинца упало на шестьдесят процентов, хрома на сорок пять процентов.
— Отличные цифры, — одобрил я, записывая данные в сводную таблицу. — А урожайность растений-аккумуляторов какая получилась?
— Горчица — сто восемьдесят центнеров зеленой массы с гектара, рапс сто пятьдесят, подсолнечник двести, — отчитывался лаборант по своим записям.
Ефимов тем временем обрабатывал данные по солончакам:
— Здесь тоже прогресс заметный. Засоление снизилось в среднем на сорок процентов. А овцы на галофитных пастбищах дают молока на пятнадцать больше.
— И привесы у ягнят выше, — добавил подошедший Семен Кузьмич, который заинтересовался нашей работой. — Солянка и лебеда оказались очень питательными кормами.
Володя Семенов принес технические чертежи всех наших изобретений:
— Тут террасообразователь с каменодробилкой, дробилка для известняка, модульная рама. Все с расчетами прочности и производительности.
К концу недели у нас сложилась впечатляющая картина. Три года экспериментов дали богатый материал для серьезной научной публикации.
— Назовем статью «Комплексный подход к освоению неудобных земель в условиях Западной Сибири», — предложил я, записывая заголовок на чистом листе.
— А куда подавать будем? — спросил Кутузов.
— В журнал «Земледелие» Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук. Самое престижное издание в нашей области.
Написание статьи заняло почти неделю. Работали по вечерам, тщательно выверяя каждую цифру, каждый вывод. Я писал основной текст, Кутузов готовил таблицы с результатами анализов, Ефимов составлял схемы севооборотов, Володя чертил технические схемы.
— Слушайте, как звучит введение, — читал я вслух: — «В условиях интенсификации сельскохозяйственного производства особую актуальность приобретает проблема вовлечения в оборот земель, ранее считавшихся непригодными для использования…»
— Солидно, — одобрил Громов, заглянувший посмотреть на нашу работу. — Прямо как в настоящих научных журналах.
Самым сложным оказалось оформление библиографии. Пришлось перерыть всю районную библиотеку, найти ссылки на работы советских и зарубежных ученых по нашей тематике.
— Вот статья профессора Ковды о мелиорации солончаков, — говорил Кутузов, выписывая данные из толстого журнала. — А здесь американские исследования по фиторемедиации.
— Только осторожнее с зарубежными источниками, — предупредил я. — Не больше двадцати процентов от общего числа ссылок, иначе могут обвинить в преклонении перед Западом.
Готовую статью объемом в двадцать пять страниц машинописного текста мы отправили в Москву заказным письмом. К ней приложили фотографии экспериментальных участков, графики и диаграммы, отзыв руководства совхоза.
— Теперь ждать, — сказал Кутузов, опуская конверт в почтовый ящик. — Рецензирование займет месяца три-четыре.
— А если примут к печати, — мечтательно добавил Ефимов, — мы станем настоящими учеными. Со статьей во всесоюзном журнале.
— Главное, что мы систематизировали свой опыт, — подытожил я. — Теперь другие смогут воспользоваться нашими наработками.
Но вести пришли намного раньше. Через неделю пришла телеграмма из редакции журнала «Земледелие». Статья принята к рецензированию и включена в план публикаций на следующий год. Это настоящая победа, признание нашей работы на всесоюзном уровне.
Вскоре НИО совхоза «Заря» получил постоянную лицензию и был включен в реестр научных учреждений области. Формальная победа превратилась в реальную.
Теперь у нас появились не только права, но и обязанности. Публиковать результаты исследований, внедрять разработки, участвовать в научных конференциях.
— Интересно получается, — заметил Громов на очередном совещании. — Хотели нам навредить, а в итоге помогли статус повысить.
— Лаптев рассчитывал на нашу растерянность, — ответил я. — А мы превратили его атаку в свое преимущество.
Но важнее всего, что работа продолжалась. Бактериальные культуры размножались в положенном режиме, очистка загрязненных земель шла по плану, а у нас появились новые возможности для развития исследований.