- Она даже не отзовется, если мы назовем ее "Ваше Величество Королева". Она сказала, что она - не король, а только жена короля и ваша мать, поэтому, безусловно, откажется от короны.
- Зачем маме отказываться?
Печальное выражение появилось на лице Мазарини.
- Королева все еще в трауре. Она скорбит по вашему умершему отцу.
Генриетта вздохнула.
- Тогда я поступлю, как она. Пускай трон остается пустым, коронации не будет.
- Не говорите такие эгоистичные вещи! Ваша мать надеется на эту коронацию, Тристейн не может сейчас позволить себе слабость. Дворяне и простые жители, а также союзные страны, - все надеются, что вы взойдете на престол.
Генриетта снова вздохнула. Она посмотрела на Рубин Ветра на левой руке. Это было кольцо, которое Сайто привез в память об Уэльсе.
Победа, что принесла ей трон... была в определенном смысле и победой Уэльса. Именно это кольцо дало Генриетте мужество противостоять врагу.
Если мама не заняла трон, поскольку скорбела по отцу... Я хочу поступить так же, я не хочу становиться королевой.
Принцесса не хотела слышать приветствие толпы, а Мазарини тихо шептал, пытаясь ее вразумить: "Граждане надеются на коронацию. Ваше Высочество, ваше тело больше вам не принадлежит".
Откашлявшись, он продолжил:
- Я объясню процедуру коронации, так вы не совершите ошибок.
- Всего лишь надеть корону... к чему так суетиться.
- Не говорите так, это - священный ритуал. Ритуал, во время которого вы получите власть, данную Основателем, и объявите об этом всему миру. Это - традиция.
Напустив важности, Мазарини объяснял процедуру коронации:
- ...Затем, когда ритуал закончится, Ваше Высочество подойдет к королеве на алтаре. Вы дадите письменную клятву Основателю и богам, после чего ваша мать возложит на вас корону. И тогда все в Халкегинии, включая меня, будут называть вас "Ваше Величество.
Клятву...
Обещать что-то, чего на самом деле нет в ее сердце... разве это не богохульство? Так думала Генриетта.
Не могу представить себя королевой. Эта победа... победа в Тарбе, которая привела меня на трон, стала возможной не благодаря моим лидерским качествам, а благодаря богатому опыту и знаниям генералов и Мазарини. Я только шла впереди, ничего больше. Если бы Уэльс был жив, что бы он мне сказал? Мне, чей долг - подняться на вершину власти.
Уэльс.
Мой дорогой Уэльс.
Единственный, кого я любила.
И до сегодняшнего дня, и после него - единственный раз, когда моя клятва шла от самого сердца, был на озере Рагдориан.
Ни великая победа, ни блеск коронации не могли избавить сердце Генриетты от этих терзаний.
Пустым взглядом она посмотрела на пергамент в ее руках.
Это было рапорт, доставленный Генриетте на днях. В нем был изложен допрос заключенных, произведенный стражниками. Среди прочего там была запись об истребителе Сайто, сбившем вражеских драконов.
Заключенный, который был одним из драгунов, рассказал, что атакующий двигался с невероятным проворством и, используя сильные магические заклинания, сбил весь отряд одного за другим. Но такого дракона не было в армии Тристейна. Озадаченный этим охранник продолжил расследование данного вопроса.
Далее следовал доклад из деревни Тарб. "Дракон", которого использовал наездник, на самом деле оказался волшебным артефактом, называемым "Панцирь Дракона", принадлежащим деревне. Но, похоже, что это был не волшебный артефакт, а какой-то неизвестный механизм.
Тем, кто управлял машиной, был фамильяр ее подруги Ла Вальер. И... тут же была небольшая заметка о вспышке света, которая уничтожила вражеский флот. Этот свет появился неподалеку от летательного механизма. Охранник изложил свое предположение, что Ла Вальер и ее фамильяр были источником этого света, однако у составителя документа возникли трудности, когда он пытался связаться с ребятами.
Доклад заканчивался запросом, в каком направлении дальше вести расследование.
Свет, который принес мне победу.
Яркий свет, похожий на солнце.
От одной мысли об этом свете Принцессе стало жарко.
"Была ли это ты, Луиза?" - тихо прошептала Генриетта.
* * *
В то же время, в противовес ликованиям на улице Бурдоннэ, в Академии Волшебства продолжались скучные однообразные дни. Директор Академии, Старейшина Осман, восславил победу королевских сил у деревни Тарб, но на этом все и кончилось.
С другой стороны, это было учебное заведение, и в нем не было места таким вещам, как политика. Даже в разгар войны студенты продолжали заниматься. Для дворян Халкегинии война была обычным явлением, повторяющимся из года в год. В мире всегда случались мелкие ссоры, и когда дела становились совсем плохи, в Академии возникало небольшое волнение, но как только битва заканчивалась, все возвращалось на круги своя.