Джордайн побежал к Киве, которая стояла, наблюдая за огнем.
— Ты убьешь их всех!
— Быстро и эффективно, — она наградила его презрительной усмешкой. — Твой план был чудесен, в известной мере, но мне требовалось большего.
— Зачем? — взывал он, указывая на огненный купол. — Мы могли скрутить стражу, ограбить библиотеку и удрать до того, как защитный барьер был бы снят. Никто не должен был умирать!
Эльфийка не ответила. Андрис даже не был уверен, что она услышала его, так пристально она вглядывалась в потухающие огни. Неохотно он развернул ее, чтобы привлечь ее внимание.
Огонь ослабел почти так же быстро, как и вспыхнул. Защитный купол исчез тоже, явив пепелище внутри. Тела азутцев лежали сплетенные, со следами муки, а праздничные одеяния почернели и дымились.
Андрис пробрел меж них как во сне. Он присел у павшего жреца. Быстрого взгляда хватило, чтобы определить, что уже ничего не сделать.
Слабое хныканье достигло его ушей. Юноша встал и повернулся к озеру. На берегу лежала молодая женщина. Отблески разбросанных костров играли на ее бледной обнаженной коже, а запачканные крылья безвольно свисали с плеч. Ее лицо исказила боль и замешательство. Безотчетно, Андрис сбросил плащ и направился к ней.
Кива подбежала к девушке, успокаивающе говоря на эльфийском, зовя шамана. Две эльфийки склонились над сбитой с толку девушкой. Кива влила зелье ей в рот, пока шаман читала лечебную молитву. Наконец шаман помогла девушке подняться на ноги и аккуратно увела ее прочь. Андрис вцепился в Киву, не дав ей отправиться следом.
— Ундина, — объяснила она. — Озеро было ее домом, и это ее лицо пилигримы видели в воде. Азутцы были либо глупцами, либо шарлатанами, восхваляя Мистру за эти знаки «величайшего расположения»!
— Ты знала! — произнес Андрис с неожиданной уверенностью. — Ты знала, что ундина жила в Зеркале Богини. Зачем еще нужен был огонь, кроме как выманить ее из горячей воды на воздух?
Кива выразительно обвела взглядом беспощадную бойню:
— Многие легли трупами — волшебники, маги-гончие, жрецы Азута. На мой вкус, это хорошая ночная работа, даже без книг заклинаний. Которые я тоже намерена взять. Наши друзья уже должны были закончить обчищать библиотеку.
Книги заклинаний, добытые в Зеркале Богини, были настоящим сокровищем. Андрис понимал их цену и знал, что Киве они требуются, чтобы восстановить силу волшебника:
— Почему ундина?
Эльфийка посмотрела на него с насмешкой:
— Я предупреждала тебя, что это не подвиг для паладина. Я хочу опрокинуть порядок Халруаа, сбросить покровы с древних секретов. Ты ведь не мог ожидать, что это случится без огня и крови!
— Я не настолько наивен, — резко возразил Андрис. — Ради того чтобы увидеть, как Кабал будет разрушен, я буду сражаться и, если потребуется, умру. Но в честной и благородной битве, Кива, а не в бессмысленной резне.
На миг Кива казалась удивленной, а потом ее смех разлился над опустошенной поляной как фальшивящие колокольчики.
— Мой милый Андрис, я думала, что ты изучал приемы ведения войны! Разве тебе не говорили, что, когда все сказано и сделано, разница между победой и резней зависит от того, кто пишет историю?
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
После нападения на Зеркало Богини Кива, а значит и Андрис, отправились на север, предпочитая торговым трактам ухабистые, еле различимые тропы. Они ехали вдвоем, поскольку никто из мхейрских эльфов более не желал иметь с Кивой ничего общего.
Один эльф тогда получил сильные ожоги и теперь остаток жизни будет носить шрамы. Несколько других — были ранены мечом или заклинанием. Никто не погиб, впрочем, и они вернулись в Мхейр с богатой добычей. Кива убеждала сородичей, что магические сокровища вернут ее способность творить волшебство и подготовят ее к победе над Ахлауром.
И даже так, предводитель эльфов попрощался той самой ночью, попрощался решительно, не оставив возможности возразить. Кива не казалась сильно обеспокоенной этим отказом, но взяла с эльфов обещание позаботиться о раненной ундине. Андрису показалось, эльфы обиделись, что она сочла необходимым о подобном просить.
Они шли пешком, пока не добрались до глухой деревушки. Там несколько монет из сокровищ храма помогли разжиться лошадьми и припасами. Продолжив путешествие верхом, Кива изучала книги заклинаний неустанно, неистово; ее губы шевелились, когда она тренировала одно заклинание за другим. Каждый вечер, прежде чем остановиться и дать отдых лошадям, она практиковалась с маленькими кантрипами: призывала огни, зажигала костерки — такое в Халруаа умели даже дети.
Андрис еще никогда не видел столь яростной, полной сосредоточенности. Он знал волшебников и их образ жизни, но не представлял, что магию можно постигать так быстро. Усилия дорого стоили. Кива старела быстро и заметно, так, как будто выменивала собственную жизненную силу на другую разновидность магии. Одним нетерпеливым шагом за другим, как младенец, жаждущий проскочить детство за один день, так Кива поглощала книги и свитки.
Несколько дней они пробирались через горы, неуклонно двигаясь на север, а потом — на восток. Дорога становилась все более неровной и опасной. Каждый день Андрис допытывался у Кивы, куда и с какой целью они едут. Она не обращала на него внимания, пока не разозлилась. Оторвав взгляд пылающих золотых глаз от страницы, она выбросила вперед руку. Огненные брызги полетели в джордайна.
Тот инстинктивно метнулся — но не от пламени, а к нему. Андрис оказался между огнем и шеей лошади, чуть не вылетев из седла, чтобы прикрыть беззащитное животное.
Волшебные снаряды ударили в плечо джордайна и зашипели, исчезая в дыму. Андрис почувствовал толчок, но не жар. Однако положение было неустойчивым, и удара хватило, чтобы выбить юношу из седла. Он полетел на камни и мигом откатился прочь от испуганной лошади. Вскочив, Андрис с яростью воззрился на эльфийку:
— Это за что?
— Так, упражняюсь, — ответила она с холодной усмешкой.
Джордайн поймал коня за поводья и взобрался в седло. Он потянулся за сумкой в поисках лечебной мази и тут краем глаза заметил движение. Пригляделся — и потянулся за мечом.
Вдоль дороги возвышалась крутая скала. А вверху, не более чем в дюжине шагов, зияла неглубокая пещера. Тени собирались там, как дождевая вода в канаве, но эти тени дышали, двигались и обретали осязаемость. Во рту у тренированного джордайна пересохло.
Три воительницы, смертоносные женщины с изогнутыми мечами и шипастыми цепами выступили вперед. Все три высокие, хорошо сложенные и мускулистые. Все три в кожаных доспехах, все три с копнами серых курчавых волос, большими миндалевидными глазами и угловатыми лицами дымчатого цвета.
— Кринти! — крикнул Андрис. Он потянулся, ударив плашмя по крупу лошади Кивы в надежде, что та вынесет эльфийку в безопасное место.
Лошадь лишь возмущенно всхрапнула. Кива глянула на мрачную троицу и обернулась к Андрису:
— Они самые. Приветствую, Шанаир, — крикнула она.
К удивлению Андриса все три воительницы опустились на колено перед Кивой. Самая высокая из них ударила себя кулаком в грудь:
— Шанаир докладывает, — голос полуэльфийки звучал странно шипяще и свистяще. — Предгорья наши. Добыча славная.
— А врата? — с беспокойством спросила Кива.
Вместо ответа Шанаир поддела кожаный шнурок на шее и протянула его для показа. На нем висела дюжина предметов цвета кости — длинных, изогнутых и зазубренных как рыбные крючки. Некоторое время спустя Андрис сообразил, что это когти.
— Когда кринти на страже, — со свирепой гордостью сказала Шанаир, — ничего не прошмыгнет.
Кива соскользнула с лошади и приняла отвратительное подношение. Долго она с каменным лицом изучала когти. Андрис увидел, как призрак улыбки тронул ее губы, и воинственный огонь, который ни с чем не спутать, запылал в ее янтарных глазах. Что это значило, говорить не требовалось.