— Неужели Папа?
— Ну да. По крайней мере, мне так кажется. Каламатиано всегда поддерживал тесные связи с государственным секретариатом и музеями Ватикана. Лучшие его вещи предлагались сначала Святому престолу. Каламатиано начинает переговоры с фондами или богатыми коллекционерами только в том случае, если в Ватикане не проявляют интереса к его предложениям. Он пользуется большим влиянием на египетские власти и на устроителей крупных международных ярмарок.
— Я все еще не понимаю, что связывало Эоланда с этим Колаяни. Что общего у специалиста по папирусам с историком Крестовых походов?
— Трудно сказать. Но точно знаю, что они действовали по указке Каламатиано, а тот, вероятно, работал на Ватикан.
— Стоит ли мне побеседовать с каждым из них?
— Я бы не советовал вам близко подходить к Каламатиано. Попробуйте поговорить с итальянцем. Может быть, тот увидит красивую женщину и согласится.
— Последний вопрос. — Афдера встала. — Почему никто не обратился к вам, зная, что вы обладатель Евангелия от Иуды?
— Дорогая моя, нас, торговцев древностями, очень мало. Мы отлично знаем, когда у конкурента на самом деле что-то появилось, а когда он лишь делает такой вид. Книга была у меня так недолго, что я даже не успел ознакомиться с текстом, и все об этом знали. Когда я отдал книгу Лилиане Рэмсон, все тоже об этом узнали.
— Значит, по-вашему, Каламатиано мог знать, что книга оказалась у моей бабушки?
— Даже не сомневайтесь, дорогая моя. Грек знает все.
— У него есть возможность, скажем, заслать убийц к тем, кто связан с этой книгой?
— Вряд ли Каламатиано пойдет на такое, а вот те люди, которые ему платят… Может, они и решатся на убийство, чтобы заполучить книгу.
— Думаете, Ватикан способен послать убийц? Как-то трудно представить себе такое.
— Мне тоже. Но есть одна история, мало кому известная. В наших кругах рассказывают, что несколько лет назад неожиданно, один за другим, умерли люди, имевшие отношение к какой-то старинной книге. Ходили слухи, что за этим стоял кто-то из Ватикана. Удивительно, что эти события толком так и не расследовали. Книга хранилась в библиотеке одного американского университета и потом бесследно исчезла. Самое интересное в том, что на телах умерших нашли матерчатые восьмиугольники из материи — такие же, как при Лилиане Рэмсон и моем давнем приятеле Бутросе Рейко. Но скорее всего, это просто байки.
— Я не верю в байки, если они не подтверждаются документами. Я археолог и историк. Пока не прочту, не поверю. Спасибо за все, господин Бадани, но мне пора. Всего вам доброго.
— И вам, госпожа Брукс. Звоните в любое время. Мое предложение остается в силе, — сказал торговец, провожая девушку к выходу и любуясь сзади формами ее тела.
Было уже два часа ночи. Афдера направилась в сторону моста Эль-Сахель, рассчитывая по пути сесть в такси. На мосту, как и всегда в это время, толпилась молодежь. К Афдере подошли трое парней и попытались завязать разговор, но она с улыбкой отклонила их предложение куда-нибудь пойти.
— Мне нужно только поймать такси.
Один из парней громко свистнул и поднял руку, подзывая водителя машины, ехавшей в обратном направлении.
— Ваше такси, мисс, — хором сказали все трое, открывая дверь и по-прежнему надеясь на свидание с очаровательной иностранкой.
Афдера уехала, а в дом Бадани в это время вошел отец Лауретта, весь в черном.
«На этом закончится ваше посвящение в члены братства, — напутствовал его отец Рейес. — Ваш час настал. Расправьтесь с этим лжехристианином, почитающим деньги больше Бога».
Монах нажал на кнопку, и железный лифт со скрипом пополз вниз. Он будто бы готов был сорваться с высоты.
Отец Лауретта вошел в кабинку, закрыл двери и нажал на кнопку шестого этажа.
По пути в отель Афдера обнаружила, что забыла у торговца бабушкин дневник, и велела таксисту повернуть назад. Эти записи обязательно надо было вернуть.
— Высадите меня на улице Рамсеса и ждите. Я вам за все заплачу, — сказала она.
— Не волнуйтесь, я подожду, — успокоил ее водитель и крутанул баранку, разворачивая автомобиль.
Отец Лауретта стоял у дверей квартиры Бадани. Он достал из-за толстой подкладки рукава узкий кинжал милосердия и позвонил.
За дверью послышались шаги, затем скрежет открываемых замков и, наконец, мужской голос:
— А, так вы переду… — Бадани не успел закончить.
Отец Лауретта резко толкнул дверь, и торговец получил сильный удар в грудь. Мигом сообразив, в чем дело, тот поспешил на кухню за ножом, однако незваный гость оказался весьма проворным. Новый член братства уже готовился вонзить кинжал в тело хозяина квартиры, когда тот схватил кастрюлю с кипятком и вылил ее на голову нападавшего. Клинок упал на пол, однако монах продолжал надвигаться на Бадани, словно автомат, запрограммированный на последовательность движений.