— Может быть, Сабина. Но моя бабушка перед смертью сделала все, чтобы я проследила путь Иуды. Она постаралась вплести в пряжу несколько своих волокон, желая изменить мою судьбу.
— Ты как будто не очень довольна этим.
— Нет, ни в коем случае. Хотя, знаешь, я действительно жалуюсь. Ведь бабушка решила за меня, что именно я должна прочесть эту книгу и понять, в чем состоит послание Иуды.
— А что, если это твоя миссия по отношению к Иуде? Ты можешь войти в историю как человек, изменивший взгляды миллионов людей на поступок Иуды. Кто знает? — улыбнулась ей Сабина.
— Возможно, ты права. Но когда мы узнаем в точности, что сказано в книге? Мне хочется ознакомиться с ней как можно скорее или хотя бы выйти на след этого Элиазара.
— Дай нам еще пару недель. В таком деле, как оправдание Иуды, надо быть очень осторожным. Сперва нужно выяснить, о ком упоминается в книге, кто ее автор, какой текст он переписал или взял за основу. После этого о твоем загадочном Элиазаре станет известно чуть больше.
После дружеского завтрака, в котором участвовали пятеро ученых и руководство фонда, Афдера посетила лаборатории, где шла реставрация книги. На стеллажах и столах стояли сканеры, мощные микроскопы, банки с химикатами.
Солнце уже садилось. Афдера взглянула на часы, попрощалась с Сабиной и ее командой и села в машину, чтобы ехать на ужин с Агиларом.
«Что-то он предложит?» — думала она.
«Делла Каза», один из лучших ресторанов Берна, известный с 1892 года, помещался на Шауплатцгассе, в старой части города. Афдера вошла в зал и сразу же увидела Агилара. Рядом с ним стоял какой-то человек, по всей видимости шеф-повар. На кармане смокинга было вышито его имя — Микеле Руголо. Именно он сделал ресторан местом притяжения всех любителей изысканной кухни, посещавших город.
— Прошу вас, идемте за мной, — пригласил девушку Руголо. — Сначала аперитив, а затем вы попробуете наш знаменитый бернерплатте из двенадцати сортов мяса и колбасы, с гарниром из картофеля и квашеной капусты. Надеюсь, с аппетитом у вас все в порядке.
Когда шеф-повар отошел, Агилар обратился к Афдере:
— Позвольте сказать вам, госпожа Брукс, что вы неотразимы.
— Спасибо, но я полагаю, что у нас деловая встреча, а не свидание.
— До чего же вы, американки, не любите, когда восхищаются вашей красотой! — воскликнул Агилар, стремясь разрядить возникшее напряжение.
— Признаюсь вам, что я лишь наполовину американка, а в остальном — итальянка или, лучше сказать, венецианка, и поэтому действительно мало расположена выслушивать комплименты. Моя бабушка говорила, что комплименты от мужчины латинской расы — слова, брошенные на ветер.
— А я наполовину венесуэлец, наполовину швейцарец, лучше сказать, женевец. Швейцарское начало во мне преобладает.
— Touche!
Ренар Агилар был довольно таинственным персонажем. Сплетники говорили, что в начале семидесятых он был причастен к торговле предметами искусства сомнительного происхождения. Возглавляя одну известную американскую галерею, он купил великолепный бюст фараона, а затем продал его за миллион двести тысяч долларов. Бюст нелегально вывезли из Египта. Тамошние власти обнаружили это и обратились к госдепартаменту с требованием возвратить его. ФБР в связи с этим собрало многочисленные доказательства того, что Агилар участвовал в незаконной торговле древностями. Их находили в Египте и на Ближнем Востоке, но оседали они в американских музеях и частных собраниях.
Агилара приговорили к году тюрьмы, однако некая весьма влиятельная персона добилась замены заключения на принудительные работы. Свой срок Агилар отбыл, читая лекции по искусству в колледжах и домах престарелых. Многим казалось, что карьера экс-галерейщика на этом окончена, как вдруг он неожиданно всплыл в Берне, на этот раз — в качестве директора могущественного фонда Хельсинга. Теперь этот человек в безупречно сшитом костюме, с маникюром и золотым «Ролексом» на запястье, сидел перед Афдерой и готовился сделать ей предложение, от которого мало кто отказывается.
Когда подали кофе и ликеры, Агилар положил в рот ментоловую карамельку и заговорил о делах.
— Я бросаю курить, и эти восхитительные карамельки помогают мне обойтись без сигареты, — объяснил он, бросая бумажку от конфеты на свою тарелку. — Теперь, дорогая госпожа Брукс, перейдем к предложению, ради которого я и пригласил вас на ужин.
— Что за предложение?
— Один очень известный и состоятельный американский коллекционер, сделавший многомиллионные пожертвования нашему фонду, предлагает вам за книгу Иуды восемь миллионов долларов.