Через несколько дней после той трагедии я получила письмо. В нем говорилось, что если я буду продолжать свои изыскания, то с близкими мне людьми, например с двумя девочками девяти и одиннадцати лет, может случиться что-то ужасное. Я только что потеряла свою ненаглядную дочь и зятя, которого любила, и не могла допустить, чтобы из-за какой-то книги и тайны, сохранявшейся столько веков, ты и твоя сестра расстались с жизнью.
Вот почему я решила написать это письмо. Знай, что если ты продолжишь доискиваться до правды об Иуде, то невидимая рука, остановившая меня, начнет давить и на тебя тоже. Я надеюсь, ты сумеешь принять правильное решение, каким бы оно ни было, — идти дальше или спрятать книгу в сейфе до конца времен, — и заранее согласна с тем, как ты поступишь. Оставляю тебе дневник со сведениями о книге. Используй его или уничтожь. Выбор за тобой, моя дорогая внученька. Вы с Ассалью остались одни. Берегите друг друга — больше у вас нет никого. И напоследок хочу сказать вот что. Не доверяй никому, если выберешь путь, по которому можешь пройти только ты. Решение за тобой, и ни за кем больше. Я рассчитываю на твою мудрость. Всегда любящая тебя бабушка
Афдера не смогла сдержать слез. Ассали, конечно же, нельзя было ни о чем говорить. Девушка все острее ощущала свое одиночество, но была полна решимости поставить вопрос об оправдании апостола, который, вероятно, не предавал своего учителя.
Она вытерла слезы смятым платком и вышла из библиотеки. Пришло время ехать во Флоренцию.
«Может быть, разговор с Леонардо Колаяни заполнит кое-какие белые пятна в истории книги? Я должна это сделать ради бабушки, но прежде всего — ради моих родителей», — подумала девушка.
Она спускалась по лестнице и краем уха услышала, как в гостиной шепчутся Сэмпсон и Ассаль. Ей понравилось такое секретничанье. Оно означало, что между сестрой и ее женихом все было в порядке.
— Извините, что помешала вам, — сказала Афдера, войдя в комнату.
— Совсем не помешала. Сэмпсон уже уходит.
— Сэм, можно тебя на два слова?
— Сколько угодно.
— Пойдем на кухню.
— Зачем так таинственно? — спросил адвокат, когда они оказались вдвоем. — Ассаль напугаешь.
— Вот ты и проследишь, чтобы она сохраняла спокойствие. Знаешь, о чем говорится в бабушкином письме?
— Я обычно не читаю запечатанных писем, адресованных не мне.
— Извини. Я не это имела в виду. Может быть, бабушка что-то говорила тебе о нем?
— Нет. Я узнал о существовании письма только после ее смерти, разбирал разные бумаги и нашел договор на покупку сейфа. Поскольку ты выписала доверенность на мое имя, я попросил открыть его и обнаружил конверт. Больше там ничего не было.
— А бабушка рассказывала тебе что-нибудь о смерти наших родителей?
— Однажды я спросил об этом, и она ответила, что оба погибли в Америке в результате несчастного случая. Я подумал, что речь идет об автокатастрофе.
— А где произошел этот несчастный случай, она не говорила?
— Аспен, штат Колорадо… кажется, так. Да, Аспен. Твоя бабушка была категорически настроена продать дом, имевшийся у нее в тех краях. Ей не хотелось туда возвращаться.
— Можно попросить тебя об одном одолжении, только чтобы Ассаль ничего не узнала?
— Конечно.
— Ты мог бы получить копию полицейского отчета о том несчастном случае в горах?
— Думаю, да. Надо запросить тамошнее полицейское управление. Позвонить им?
— Лучше всего, если ты сам отправишься туда. Это очень важно. Но главное — ни слова сестре. Я не хочу, чтобы она попусту волновалась. Скажи, что надо разобраться с бабушкиными бумагами в Лондоне или Женеве. Она поверит.
— Подожди-ка. Получается, что я еще не женат, а уже обманываю свою будущую супругу.
— Пожалуйста, сделай это ради меня и бабушки. — Афдера поцеловала его в щеку.
— Почему это я всегда поддаюсь на твои просьбы?
— Может, потому, что я напоминаю бабушку?
— Да уж, Крещенция могла уговорить кого угодно.
Афдера взяла Хэмилтона за локоть.
— Прошу тебя, будь осторожен и не доверяй никому. Не говори ни одной душе, даже своей секретарше, о том, что едешь в Аспен. Обещай мне.
— Обещаю.
Поздним вечером в государственном секретариате раздался звонок. Молодой священник, дежуривший в это время, снял трубку.
— Мне нужно поговорить с монсеньором Мэхони. Это срочно, — услышал он.