— Я хотел бы поговорить с господином By.
— Многие хотят поговорить с господином By. Вы чем-то сильно отличаетесь от других?
— У меня есть книга, которую он, возможно, захочет приобрести для своей коллекции. Скажите ему, что у меня в руках книга со словами любимого ученика Иисуса. Передайте ему это. Он поймет.
Если бы удалась задуманная комбинация, то Агилару достался бы жирный кусок — два миллиона долларов без всяких налоговых вычетов. Директор фонда уже предвкушал удовольствия, которые вот-вот станут ему доступны. Мигающий красный сигнал на телефоне вернул его к действительности.
— Да?
— Ваше предложение? — Это был господин By собственной персоной.
— Господин By! Вот неожиданность! Я уж начал думать, что вы не интересуетесь книгой Иуды.
— Я только что уволил идиотку, не соединившую вас со мной, господин Агилар. Как видите, на пути к своей цели я не останавливаюсь ни перед чем. Сейчас моя цель — заполучить книгу Иуды, которая лежит в вашем фонде.
— Не ожидал, что вы уволите секретаршу.
— Ладно, хватит о ней. Итак, чем могу служить?
— Предлагаю вам выгодную сделку.
— О выгодности предоставьте судить мне. У вас пятнадцать секунд, чтобы убедить меня.
— У меня есть книга.
— Десять секунд.
— Вероятно, она содержит слова Иуды Искариота, апостола.
— Пять секунд.
— Вы можете стать ее обладателем.
— Теперь я готов вас слушать. Как я могу удостовериться в том, что книга действительно у вас?
— Не у меня лично. Фонд Хельсинга занимается ее реставрацией и переводом. Я знаю, вы перевели десять миллионов долларов на счет в швейцарском банке, чтобы Ватикан смог ее купить. Я предлагаю вам опередить их. Ценность книги вам известна. Я могу сделать ее частью вашей коллекции.
— А вы уверены в том, что Ватикан позволит это сделать?
— Там ни о чем не узнают, если только вы сами не скажете им об этом.
— Что мешает мне сейчас же позвонить им и уведомить, что вы предлагаете мне предмет их вожделения? Как вам хорошо известно, кардинал Льенар не будет кротко молиться в соборе Святого Петра. Если я соглашусь на ваше предложение, то мы оба подвергнемся преследованию. Я надежно защищен. А вы?
— Я сам разберусь с этим. С двумя миллионами долларов можно скрыться от кого угодно и где угодно. Уверен, вам будет приятно держать за яйца ватиканских парней и думать, что ведь могло быть и наоборот. Итак, вас интересует книга?
— Сколько мне будет стоить возможность, скажем так, схватить за яйца ватиканских парней?
— Вы знаете, сколько стоит эта книга. Если ее обнародовать, то она потрясет основы христианства и подорвет престиж церкви. Разрешите мне взять два миллиона из десяти, переведенных вами на счет.
— Как я могу быть уверен в том, что вы больше никому ее не предложите?
— Господин By, вы меня обижаете. Я человек слова и чести. Разве я способен обмануть вас при сделке? У меня достаточно благоразумия, чтобы не делать этого.
— Мой отец говорил: «Не позволяй чужому благоразумию вмешиваться в твой собственный опыт». Если вы попытаетесь меня обмануть или даже только задумаетесь об этом, то никто и никогда больше не услышит о вас. У меня есть лаборатории в Арктике. Там ставятся опыты такого рода, что даже мои ближайшие сотрудники не желают принимать в них участие. Это связано с разработкой вакцин, защищающих от опасных инфекционных болезней. Там всегда нужны подопытные кролики. Вы меня поняли, господин Агилар?
— Прекрасно понял, господин By. Я позвоню вам через пару дней, когда книга окажется в моем распоряжении.
— Хорошо. Не хотел бы столкнуться с какими-нибудь вашими вывертами и сам не собираюсь так поступать. Если вы обманете меня, то я прикажу вырывать вам ногти — медленно, по одному. С моей стороны больше нет препятствий. Пусть с вашей их тоже не будет. — И миллиардер бросил трубку.
Комбинация вырисовывалась все яснее. Она была совершенной, как механизм швейцарских часов.
Агилар достал карамельку и сунул ее в рот. Он намеревался продать книгу Делмеру By и одновременно сообщить Льенару о том, что магнат якобы обвел его вокруг пальца. Директор фонда неплохо знал кардинала и резонно предполагал, что тот не даст китайцу ускользнуть вместе с древним кодексом. Игра была опасной — все равно что танцевать, держа в руке гранату с выдернутой чекой. Малейшее неловкое движение — и она взорвется в руках. Этого Агилару совсем не хотелось. Куда приятнее было думать о том, как два миллиона плывут к нему и с каждой минутой становятся все ближе.
IX