Отец Спиридон Понтий посмотрел по сторонам, вынул из кармана стальную проволоку, вставил ее в пластмассовую трубку и резким движением накинул на шею ученого. Фесснер пытался сопротивляться, но скоро захрипел и обмяк. Все было кончено.
Из тени выступил отец Альварадо:
— Fructum pro fructo, брат Понтий.
— Silentium pro silentio, брат Альварадо.
— Он мертв?
— Да.
— Достаньте папку с документами, паспорт и билет на самолет. У нас мало времени, — распорядился Альварадо.
Они взяли безжизненное тело за руки и за ноги, отволокли его на стройку и бросили в бассейн с жидким цементом. Труп стал погружаться. Отец Понтий перекрестил его правой рукой и бросил сверху матерчатый восьмиугольник с латинской фразой.
Наутро коренастый человек почти в таком же сером пальто, какое было у Фесснера, и с его канадским паспортом, куда вклеили новую фотографию, вылетел из Женевы в Оттаву. Оттуда Спиридон Понтий должен был направиться в Чикаго, на встречу с очередной жертвой — Бертом Херманом.
Кардинал Льенар просматривал документы, рядом с ним сидела сестра Эрнестина. Ход размеренного действия, которое кардинал совершал уже почти рефлекторно, нарушил телефонный звонок.
— Возьмите трубку, сестра Эрнестина.
Монахиня услышала мужской голос:
— Я хотел бы поговорить с его преосвященством.
— Как вас представить?
— Скажите, что звонил Корибант. Я жду его через два часа на прежнем месте. — В трубке раздались гудки.
В назначенное время Льенар сидел в ботаническом саду, наблюдая за водяными лилиями, зеленеющими на глади небольшого пруда.
— Добрый день, ваше преосвященство.
— Добрый день, Корибант. Надеюсь, у вас есть что сказать мне.
— Как вы можете, ваше преосвященство? Я всегда выполняю приказы.
— Да-да… Так что у вас есть?
Агент вручил ему папку с двумя красными сургучными печатями.
— Что это?
— Марионетка, которая вам нужна.
Лицо государственного секретаря прояснилось. Он мог наконец провести свою самую изощренную операцию. Если ему удалось избавиться от предыдущего Палы после тридцати трех дней понтификата, то почему бы не сделать то же самое с неотесанным крестьянином, который заигрывал с коммунистами?
Льенар легонько потянул папку за край и открыл ее. Внутри лежали разноцветные листки бумаги вперемежку с черно-белыми снимками. На них были сожженные машины, люди с изуродованными лицами, валявшиеся на тротуаре в луже крови, орущие манифестанты, взявшие в кольцо американского посла. Под ними лежала фотография парня лет двадцати пяти и досье.
Льенар принялся читать.
Мехмет Али Агджа родился в 1958 году в селении Хекимхан, на юго-востоке Турции. Рано стал склоняться к самому фанатичному национализму, посещал собрания молодежной группировки, исповедовавшей антикоммунизм с расистской подкладкой и получившей название «Серые волки». Однако в 1976 году произошел резкий поворот. Агджа скрытно наладил контакты с террористическими формированиями прямо противоположной идейной ориентации. Турецкая разведка — Милли Истихбарат Тескилати (МИТ) — считает, что в 1976–1980 годах он поддерживал отношения с экстремистскими организациями как правого, так и левого толка. В 1977 году наши друзья из «Моссад» обнаружили его в ливийском лагере, где тренировались террористы. Там Агджа установил связи с ячейкам и турецких террористов, особенно сблизившись с двумя группировками: «Акынджилар» — религиозными фанатиками, выступавшими за исламизацию страны, — и «Юлкюджулер», куда входили молодые антикоммунисты, избравшие своим символом серого волка.
Льенар положил листок обратно и обратился к Корибанту:
— Ну что ж, марионетка у нас имеется. Агджа может быть подозрительным из-за своих связей как с «Акынджилар», так и с «Юлкюджулер». Ведь лидеры данных группировок вполне могут желать смерти Папы. Если подсунуть эти данные итальянцам, то они, конечно же, решат, что Агджа собирался убить Святого Отца, поскольку тот стремился установить дружеские отношения с коммунистическими режимами в Варшаве и Москве.
Кардинал вернулся к чтению.
25 июня 1979 года Мехмет Али Агджа был задержан за убийство журналиста Абди Ипекчи, совершенное 1 февраля того же года. Он выпустил в тело жертвы пять пуль. Убийца немедленно стал героем в глазах всех турецких радикалов. Через пять месяцев он бежал из тюрьмы Картал-Малтепе. На следующий день, оказавшись в безопасности, Агджа разослал в газеты такой текст: «В это непростое время западные империалисты, боясь, что Турция и братские исламские страны могут стать серьезной политической, военной и экономической силой на Ближнем Востоке, посылают в Турцию предводителя крестового похода, надевшего маску религиозного лидера. Если визит не отменят, я обязательно убью Папу-крестоносца. Это единственная причина, по которой я бежал из тюрьмы».