Мара фыркает. Водяная шпана тащит всё, что попадётся им под руку, даже огонь.
— Не огорчайся, Айброкс. Кому-нибудь нужна моя помощь? — Она зевает, помахивая погремушкой из осколков цветного стекла, чтобы отвлечь Клэйслэпса, пока Бруми-ло крепко-накрепко привязывает к ветке его качающуюся люльку.
— Можешь помочь мне принести дождевую воду из ванной, — кричит через плечо Партик. — Бери ведро. Поссил и Поллок ушли на охоту с ночёвкой, и мне, бедному старику, придется тащиться туда одному.
— А потом можешь вскипятить воду и приготовить чай, — улыбается Молиндайнар, протягивая Маре пучок душистых трав.
— И подоить коз, — кричит Спрингберн, подгоняя стадо.
— А еще надо успеть собрать из-под кур яйца до того, как проснётся Горбалс. А то он вылезет из гнезда и все их подавит своими неуклюжими ножищами, — хихикает юный пухлощёкий Клайд.
— А потом нужно сделать яичницу, — вставляет Тронгейт.
— А я хочу гоголь-моголь, — капризно возражает Гэллоугейт, вывешивая на колючий можжевеловый куст только что выстиранный пластиковый пакет.
— Варёные, — сонно бормочет Горбалс, высовываясь из гнезда и встряхивая одеяло, сшитое из кусочков мха.
— А ты что хочешь, Кэндлриггс? — спрашивает Тронгейт. — Решай ты. Яичница, вареные яйца, гоголь-моголь…
— Тишины! — отвечает Кэндлриггс, спускаясь на землю. — Утром я больше всего хочу тишины и покоя. Прекратите этот гвалт!
— Мара останется здесь и покачает малыша, — улыбается Бруми-ло. — Она сама ещё не до конца проснулась.
Древогнёзды давно уже не относятся к Маре как к ангелу, сошедшему на землю.
— Ему нравится «На верхушке дерева…», — говорит Мара. — Моя мама пела это и мне, и братишке:
Мара поёт и качает люльку. А где-то высоко над ними ветер качает башни Нью-Мунго.
— Пожалуйста, не пой больше! — восклицает Бруми-ло. — Это ужасная песня!
Мара вздрагивает от удивления, и тут только до неё доходит жестокий смысл песенки. Как страшно должна звучать эта колыбельная для древогнёздов!
— Крысёныш явился, — говорит Бруми-ло. Ради Мары она старается скрывать своё отвращение и больше не называет Винга крысоедом. Теперь она зовет его крысёнышем, хотя Мара уверяет, что он больше похож на птичку. Но, в любом случае, Бруми-ло по-прежнему не желает, чтобы он крутился поблизости от её малыша.
Потихоньку от других Мара протягивает Вингу печеную картофелину. Ещё она приберегла для него горсть яркого мусора, который он так любит, — блестящие крышечки от бутылок и кусочки цветного стекла. Винг получит их если отвезёт ее на плоту туда, куда древогнёзды отказываются ходить наотрез. Мара могла бы добраться до этого страшного места и самостоятельно, но все-таки лучше с кем-нибудь. А раз древогнёзды отпадают, остаётся только Винг.
Мара уже привыкла к тому, что Винг приходит и уходит когда заблагорассудится, а иногда и вовсе пропадает по нескольку дней, исследуя Нижний Мир вместе с другой водяной шпаной. Как она ни пытается, ей всё никак не удаётся приручить его настолько, чтобы относиться к нему как к младшему брату. Винг — дикарь. Он делает то, что хочет. Мара пытается приласкать его, научить новым словам, но он ясно дает понять, что ему это не нужно. Правда, он отзывается на своё имя и по-своему привязан к Маре; во всяком случае, ему нравится получать от неё подарки и угощение.
Этим утром он, совершенно неожиданно, тоже принёс ей подарок — целую охапку съедобных ракушек. Мара берёт их с радостью; она любит моллюсков. Если их поджарить, будет очень вкусно.
— Нет! — Бруми-ло выхватывает ракушки из Мариных рук и брезгливо отбрасывает их в сторону. — Не трогай! Это гиблая еда.
Мара с тоской смотрит на рассыпанное по земле лакомство.
— Я не позволю тебе их есть, — решительно заявляет Бруми-ло.
Заметив страх на лице девушки, Мара опускает руки.
— Винг же ест, и ничего…
— Он грязный крысоед, — сердится Бруми-ло. — А ты можешь умереть.
Бессмысленно спорить с ней из-за водяной шпаны. Мара наблюдает, как Винг жадно вгрызается в картофелину, время от времени подкидывая кусочек-другой своему воробью. Дождавшись, когда он съест всё до последней крошки и оближет перепачканные в золе пальцы, она подзывает его к себе.
— Хочешь? — Мара показывает на кучку яркого мусора.