— Годами? — Горбалс морщит лоб. — Мама говорила мне про годы, когда я был маленьким. Год как-то связан с солнцем…
— Год проходит от одной зимы до другой, — говорит Мара, пытаясь вспомнить: то ли Земля за это время делает круг вокруг Солнца, то ли наоборот. Чем больше книг она читает, тем больше осознает, как мало знает.
— Год — это слишком долго, — качает головой Горбалс. — День запомнить проще.
— Но так много дней запомнить сложно, — возражает Мара.
— Наоборот, легко, — говорит Горбалс. — Просто прибавляешь день за днём. А в конце каждого дня можно подумать о том, как ты его прожил. А про год подумать нельзя, он слишком длинный.
— Земля живёт по годам, — объясняет Мара. — И мы тоже.
— Люди живут по Восходам и Закатам, — настаивает Горбалс. — Это ёж или белка могут считать свою жизнь годами, потому что зимой они спят, а летом бодрствуют. Но мы-то ложимся на Закате и встаем на Восходе. Значит, наша жизнь исчисляется днями.
Поллок, растянувшись на земле, с аппетитом жует жареного кролика. Что-то такое есть в его больших, неподвижных, как болотная вода, глазах, что ужасно не нравится Маре. Она не понимает, что общего может быть у Бруми-ло с Поллоком. Хотя Клэйслэпс — ребенок Поллока. Поллок иногда качает его люльку и звенит погремушкой, но ухаживает за малышом исключительно Бруми-ло. А Поллок предпочитает на всю ночь уходить на охоту с непоседой Поссилом, а потом спать весь день напролёт. Поссил Маре тоже не особенно нравится, но, возможно, ей пригодятся их охотничьи способности, когда придёт время осуществить план, постепенно зреющий у неё в голове.
— Я хотела попросить Поллока кое о чём, — говорит Мара.
— Поллока?! — Горбалс кидает на него презрительный взгляд. — От него никакой пользы, кроме вреда, не дождёшься.
Вместо ответа Поллок швыряет в Горбалса обглоданную кроличью ножку, и очень доволен, когда та попадает в цель. Горбалс хватает здоровенный сук и уже собирается треснуть им Поллока, но тут вмешивается Айброкс и обещает изжарить на костре обоих, если они не угомонятся.
— Почему Горбалс и Поллок всё время ругаются? — шепотом спрашивает Мара у Бруми-ло. — Из-за чего они так друг друга ненавидят?
Нежное лицо Бруми-ло каменеет. Она наклоняется, чтобы подкинуть в костёр несколько хворостинок.
— Из-за меня, — шепчет она наконец.
— Из-за тебя? — удивляется Мара. — Но каким образом?
Бруми-ло придвигается к Маре поближе, чтобы их никто не услышал.
— Когда-то Горбалс любил меня, — говорит она грустно. — Но я убила его любовь. И теперь ничего не исправить. Он ненавидит Поллока, хотя ко мне и Клэйслэпсу относится, вроде бы, неплохо. Мне не на что обижаться.
— Но что произошло?
Бруми-ло испуганно оглядывается на Горбалса и Поллока, но те уже заняты другими делами.
— Однажды ночью, вместо того чтобы спать в гнезде, я пошла с Поллоком, — шепчет она. — Я никак не могла заснуть, и было очень душно. Небо было голубое и прозрачное, как стекло — стояла середина лета, когда вообще не темнеет, и мне было жаль тратить такую ночь на сон. У Горбалса, как всегда, голова была забита стихами, а я… я была одна, и мне всё надоело. А тут Поллок принялся рассказывать мне про крошечный островок, на который мы никогда не ходим, потому что это опасно. Небесные люди убивают всякого, кто приблизится к тому месту, если только он не из их мира.
Поллок сказал, что знает тайную дорогу к этому острову, через старый мост, который выступает из воды только во время отлива. Он сказал, что мы можем пойти туда и посмотреть, как открываются городские ворота и входит белый корабль. Ещё он сказал, что на острове полно всяких чудес и волшебства, а их-то как раз и не хватает в такую ночь. Он рассказал про необычное растение, которое растёт только на этом острове и которое мне захотелось попробовать. Мне стало так любопытно, что я пошла с ним.
Но от этого растения я словно опьянела, и Поллок показался мне совсем неплохим парнем. А на утро у меня ужасно болела голова, мне было плохо, и Поллок снова стал обычным Поллоком. Мне хотелось убежать от него и забыть обо всём, что между нами произошло. Я не хотела, чтобы Горбалс узнал об этом, и заставила Поллока пообещать, что он будет молчать. Но мне не удалось ничего скрыть, потому что после этой странной ночи появился Клэйслэпс. Вот почему Горбалс и Поллок не любят друг друга.
— Он разбил тебе жизнь, — серьёзно говорит Мара. — Он украл её. Горбалс прав, он вор.
— Моя жизнь не разбита, — возражает Бруми-ло. — Клэйслэпс — это самое удивительное чудо, которое случилось в моей жизни. И я сама виновата в том, что запуталась в собственных мечтах.