Мара оказывается на открытой круглой площадке на самой верхушке громадного шпиля. В лицо ей яростно ударяет порыв ветра, но Мара, словно не замечая этого, восторженно осматривается по сторонам. Она стоит в самом центре кружевного каменного конуса. Она стоит внутри шляпы волшебника!
Прямо над её головой висит огромный колокол. А перед ней — ещё одна винтовая лестница. Но это только для самых смелых или самых безрассудных: лестница очень узкая и крутая, и без перил. Кажется, что она висит в воздухе, закручиваясь вверх, мимо колокола, к самому кончику шпиля, за которым уже ничего нет. Стоит ли рисковать жизнью, чтобы лезть по лестнице, ведущей в никуда? Оттуда есть только два пути — или в пропасть, чтобы сгинуть навеки, или обратно вниз.
Мара осторожно ставит ногу на нижнюю ступеньку. В конце концов, почему бы и не слазить? Всего несколько шагов, только чтобы проверить себя — осталась ли ещё хоть капля смелости…
Она начинает карабкаться наверх. Бури давно разбили и раскрошили деревянные перила, превратив их в бесполезные огрызки. Ветер налетает яростными порывами, и лезть от этого еще труднее. Вся лестница — сплошная зона риска. Один неверный шаг, расшатавшийся камень, резкое движение могут оказаться смертельными.
— Мара!
Из дверного проема выглядывает Горбалс, бледный как привидение.
— Ты что делаешь?! Слезай немедленно!
— А ты догони! — дрожащими губами улыбается Мара, глядя на него сверху вниз.
— Спускайся, Мара! — умоляет Горбалс. — Пожалуйста!
Но она уже почти на самом верху. Как обидно спускаться, когда лезть осталось всего ничего. Не слушая Горбалса, она преодолевает последние ступеньки и оглядывается вокруг. А вот этого делать не следовало. У неё под ногами кружится и качается затонувший мир, над головой нависают ажурные конструкции небесного города. Мара крепко вцепляется в перекладину, не в силах пошевельнуться. Сквозь биение крови в висках до неё доносится далёкий голос Горбалса:
— Я не могу подняться выше, Мара. Ступени слишком хрупкие, они проломятся под нами обоими. Ты спускайся потихоньку, не торопясь.
Мара зажмуривается и начинает осторожно спускаться, нащупывая дрожащими ногами ступеньку за ступенькой и обмирая от ужаса, пока Горбалс не хватает её за плечи и не помогает сойти вниз.
— С ума сошла?! — Он кипит от ярости. — Что на тебя нашло?!
Ей хочется плакать, но она может только смеяться. От пережитого ужаса тело становится каким-то резиновым и непослушным. Она сидит, съежившись, рядом с Горбалсом и пытается успокоиться. И правда, что на неё нашло?
Тонкий лучик вечернего солнца пробивается сквозь облака над самым краем городской стены, и тьма отступает. Горбалс смотрит на Нижний Мир, купающийся в золотистом солнечном свете. Неожиданно он громко ахает и вскакивает на ноги, показывая куда-то за стену.
— Смотри! Я вижу мир за стеной, и он жив! Он сверкает и движется!
— Это океан, — говорит Мара.
— Океан! — восторженно повторяет Горбалс, ещё шире распахивая свои круглые глаза. — А я думал, он тёмный и страшный, как в стихах. Я не ожидал, что он такой красивый.
— Он очень красивый, — с тоской говорит Мара. — И открытое небо… Ты ещё не видел звёздного неба, и неба на закате, и плывущих по небу огромных облаков…
— Увижу ли я их когда-нибудь? Или всю жизнь проведу здесь?
Горбалс жадно смотрит вдаль, в сторону внешнего мира. Мара сжимает его руку.
— Потерпи ещё немножко, — говорит она.
Со шпиля открывается прекрасный вид на центральные башни Нью-Мунго, куда приходят грузовые суда. Как же им захватить корабль, вывести его из башни, а потом провести через ворота? И, если им это удастся, как потом добраться до Гренландии?
Это невозможно, решает Мара. Но за высокой городской стеной лежит лодочный лагерь. Отсюда его не видно, но он там. А значит, надо искать какой-то выход.
Из-под воды медленно выступают крыши погибшего города, напоминающие сейчас палубы затонувших кораблей. Внизу громко скрипит флагшток, на котором треплется старинный флаг, больше похожий на драную выгоревшую тряпку. А флагшток похож на мачту корабля, выброшенного на берег Нижнего Мира, думает Мара.