Мара думает про Дол и её друзей, о которых так жестко судила поначалу. Наверное, если бы они узнали о рабах и беженцах, то пришли бы в ужас. Но решились ли бы они на открытый протест?
Лис весь дрожит, до глубины души потрясённый услышанным. Неожиданно Мара пугается. А вдруг он не выдержит и побежит к деду требовать объяснений? Или просто предпочтёт не поверить ей? И как он тогда себя поведет?
Его надо немедленно успокоить.
— Посмотри, — мягко говорит Мара, сползая с кресла на ковёр рядом с Лисом и снимая со спины рюкзачок, с которым никогда не расстаётся.
Она вынимает все свои сокровища и аккуратно раскладывает их на полу, чёрный осколок древнего метеорита, каменный кинжал Винга, книжку стихов Горбалса, «Историю двух городов» Диккенса, сухие травы, свой старенький кибервиз. И книгу про Гренландию.
— Этому кинжалу, — объясняет Мара, — тысячи лет. Он из музея, который находится в старинном месте обучения на холме, — внизу, в погибшем мире. Оно называлось университет. Твой дедушка там учился; и там он начал мечтать о своих небесных городах. Этот кинжал нашёл мальчик, который рисковал свей жизнью, чтобы помочь мне выбраться из лодочного лагеря и попасть внутрь стены. У него нет никого и ничего — ни родителей, ни имени. И поэтому я назвала его Вингом в честь своего острова. Сейчас его забрали в рабы.
Лис молча слушает.
— А этот метеорит ещё старше, чем кинжал, — продолжает она, взвешивая камень на ладони. — Он старше всего земного; он ровесник Вселенной. — Потом Мара берёт в руки шар, серебряную палочку и очки. — Это мой кибервиз, через который я выходила в Сеть, когда жила на острове, и благодаря которому ты меня выследил. Он сделан по очень древним технологиям — если сравнивать с видеофоном… — Она кладет руку на переплетенные в кожу книги. — Это книги из книжных комнат университета. Вот это — замечательная история из времён погибшего мира, а это… об этой я расскажу тебе попозже. Зато вот это… — Мара перелистывает сборник Горбалса, — стихи, которые сочинил один древогнёзд. Мой друг. Он вылавливал из воды размокшие книги, заново лепил и формовал страницы и писал на них свои стихи. Писал угольками, которые вынимал из потухшего закатного костра. Но, так же как и Винга, Горбалса выкрали из его мира, чтобы сделать рабом в вашем.
Мара раскрывает книгу на том месте, где она заложена переплетёнными сухими веточками розмарина и дикого чабреца.
— Это сухие травы, — поясняет она. — Эта веточка с моего острова, а эта трава растёт в Нижнем Мире. Всё это — вещи из прошлого или из погибшего мира.
Мара открывает неровную страницу, вручную вылепленную Горбалсом, и читает неуклюжие строки:
Лис не отрываясь смотрит на Марины сокровища. Потом робко берёт веточки розмарина и чабреца. Нюхает и удивленно вздрагивает — их острый свежий аромат совсем не похож на искусственные запахи ноо-пищи. Он поочередно берёт все предметы и внимательно разглядывает их. Последним он поднимает с пола кинжал и долго вертит его в руках, пробуя лезвие. Лис задумчиво смотрит куда-то вдаль, и Мара силится понять, о чём он думает. По крайней мере, сейчас он спокоен.
— Я пришла сюда не только для того, чтобы найти тебя, — тихо говорит Мара. — Мне нужно найти моих друзей, Горбалса и Винга. Один из них поэт, древогнёзд, а другой — тот самый маленький мальчик. Их забрали в рабство, и я пришла их спасти. Древогнёзды живут на крошечном островке среди развалин погибшего мира, но если океан поднимется ещё немного — а он обязательно поднимется, — то у них не останется даже этого островка, и тогда они погибнут. А ещё есть люди в лодочном лагере… — Мара безнадёжно вздыхает. — Лис, мне нужна твоя помощь. Может быть, я не смогу спасти всех, но надо попытаться помочь хотя бы тем, кому помочь ещё можно. Их надо посадить на корабли и…