Узнать агентов практически невозможно, объясняет Лис, они выглядят и ведут себя, как обычные горожане. И они — повсюду.
Дол может быть агентом, думает Мара. И Тони Рекс — запросто.
— Может, ты тоже агент. — Лис кидает на неё молниеносный взгляд. — И должна заманить в ловушку жучка, чей дедушка — сам Каледон.
— А ты можешь быть агентом, который хочет поймать меня, — парирует Мара.
Лис смеётся. Лицо его раскраснелось, глаза сияют; он готовится нырнуть в Ноо-пространство. Мара даже приблизительно не догадывается, что он собирается там делать. И тут Лис сжимает её руку.
— Мне кажется, я мечтал об этой возможности всю свою жизнь, — говорит он хриплым от волнения голосом.
Призраки погибшего мира
— Кто это? — испуганно спрашивает Мара.
Они накатывают электронными волнами, один за другим, — люмены в человеческий рост, поющие, говорящие, кричащие прямо ей в лицо. Лис приглушил свет, чтобы излучающие призрачное сияние фигуры были лучше видны. Они выглядят совсем как настоящие; Мара замечает пот на лбу у одного из люменов, видит, как страстно горят глаза у другого.
— Это идолы двадцатого столетия, — объясняет Лис. — Парад призраков погибшего мира. Я коллекционировал их долгие годы. Лазил по заброшенным древним сайтам, рылся в мусорных корзинах на дальних аллеях Сети, находил и прятал. А теперь они восстанут из мёртвых.
Мара откидывается на спинку кресла, позволяя двадцатому веку нахлынуть на неё. Лица и голоса действуют настолько завораживающе, что в какой-то момент ей приходится напомнить себе — они не настоящие, это просто люмены.
— Ой, а это кто? Можешь её притормозить?
Лис прокручивает изображение немного назад и останавливается на пышной блондинке.
— Вот эта?
Мара кивает, околдованная неземной красотой этой женщины, живого воплощения чьей-то мечты. Глаза, губы, движения — всё в ней привлекает и очаровывает.
Лис вызывает краткую биографическую справку: «Мэрилин Монро, кинозвезда. Покончила жизнь самоубийством в зените славы».
Люмены снова приходят в движение. Десятки лиц складываются в сотни. У Мары начинает кружиться голова.
— Больше не могу. Нет, постой. А это кто?
Лис тормозит изображение на одинокой фигуре молодого человека, стоящего в круге яркого света. Через плечо у него перекинута гитара, на высокий лоб падает напомаженная прядь чёрных волос У него красивое, хотя несколько тяжеловатое и мрачное лицо. Молодой человек беззвучно поднимает руку, напряжённую, как сжатая пружина. Он притягивает и отталкивает одновременно. Чего же в нём такого особенного, пытается понять Мара, не отрывая глаз от стоящего перед ней люмена. Чем он так привлекает?
И тут же понимает, чем. От него исходит ощущение неукротимой силы — кажется, что он вот-вот взорвётся от переполняющей его энергии.
И, действительно, в следующее мгновение он буквально взрывается. Мара подскакивает в кресле, когда молодой человек ударяет по струнам и начинает петь. Комнату заполняют дикие вопли подростков, временами заглушающие его страстный голос. Чем-то он напоминает мечущегося в клетке.
— Что это? — выдыхает Мара, когда выплеск безумной энергии затихает.
— Рок-н-ролл, — ухмыляется Лис.
— Кто это?
— Элвис, — Лис не ищет биографию певца; похоже, он знает её наизусть. — Элвис Пресли, король рок-н-ролла, а песня — «Гончий пёс», она потрясла мир.
— Меня потрясла, это уж точно! — Мара улыбается, чувствуя, как бешено колотится её сердце. — Он тоже покончил с собой! — удивляется она, просматривая биографическую справку.
— А теперь посмотри на этого. — Лис с гордостью демонстрирует девочке очередного люмена. — Он чуть было не привёл мир к катастрофе, а потом убил себя.
На Мару смотрят самые страшные глаза, какие только можно себе представить. Люмен вперяет в неё безумный, пронизывающий насквозь, магнетический взгляд.
— Не надо, — просит она Лиса. — Он мне не нравится.