— Это неправда, — запротестовала Наох. Все взгляды теперь были обращены на нее. — Нас было слишком много, чтобы все это прошло незамеченным. И было слишком много свидетелей — свидетелей-землян. ФТУ услышит о происшедшем. И затем все будет так, как я сказала! — Ее голос дрожал.
— Это не вернет к жизни мертвых. — До того, как у меня вырвались эти слова, Мийа сжала мою руку. Я почувствовал ее присутствие в своем мозгу.
Она просила меня остановиться:
«Она знает! Наох знает, что натворила».
Я задавил в себе злые слова, радуясь, что Наох не может читать мои мысли. Мийа дала мне понять, что, должно быть, чувствует Наох, переводя взгляд с одного лица на другое. Она должна знать, как и все патриоты, которые выжили, что она пожертвовала черт знает сколькими жизнями невинных людей ради той справедливости, которой не существует по эту сторону смерти, и, возможно, по другую — тоже. Ее священное видение истекало последними каплями крови у нас на глазах, ее иллюзия контроля над собой была разбита вдребезги, подобно пустому кувшину.
И я все еще верил в то, во что верила она. Я знал: то, чего она хочет добиться для нашего народа, то, за что она призвала Мийю и остальных гидранов идти на гибель, справедливо и верно.
Я потер лицо, стирая с него всякое выражение, я понимал, что должен остановиться, прежде чем переполню чашу терпения Наох. Любой убийца-гидран становится самоубийцей, и я не хотел нести ответственность за то, что произойдет, если кто-то захочет убить и умереть.
— У вас есть хоть какой-нибудь доступ к информации? — спросил я. — У кого-нибудь здесь есть средства связи — шлем или хотя бы голо-экран?
— Здесь есть несколько киосков информации, — сказала Мийа. Она взглянула на Наох, и затем на меня, чтобы я смог почувствовать ее облегчение. — Мы можем смотреть передачи Тау. — Она поднялась и прошла через комнату к плачущему Джеби.
— Тогда, может быть, следует кого-нибудь отправить к ним, — сказал я, глядя, как Мийа успокаивает ребенка.
— Кот, — произнес он и потянулся ко мне, Я улыбнулся, принимая его на руки.
Я взглянул на Наох. Она наблюдала за нами, В ее глазах ничего нельзя было прочесть, а зрачки ее сузились, превратившись в щелочки. Я отвел взгляд.
— Даэх и Рему уже у киоска за нашим убежищем, — пробормотала Наох. — Ждут новостей. Если они что-нибудь увидят, то сообщат нам.
Я размышлял, как долго они собираются нести это дежурство. Никаких новостей — плохая новость, но что бы ни сообщила Тау, это будет еще хуже. Я чувствовал себя абсолютно беспомощным и ненавидел это чувство.
— А эти киоски включены в коммуникативную сеть Тау?
— Предполагаю, что включены, — сказала Мийа. Остальные ничего в этом не понимали. У них никогда не было идентификационных браслетов. Они были столь же несведущи в компьютерах, как и я большую часть своей жизни. Но может быть, это возможно изменить даже моими силами?
— А зачем тебе это? — спросила она.
— Если у нас получится открыть кибер-космическое окно, возможно, мы сможем избежать цензуры, по крайней мере, на время отправки межзвездного сообщения, которое может изменить…
— Что изменить? — спросила Наох. Ее голос был полон подозрений.
— Изменить наш взгляд на вопрос о том, стоит ли жить, — ответил я. — Или хотя бы дать выбор. — Она нахмурилась, но слушала. — Ваш дар позволяет вам менять квантовое поле и управлять материей и энергией — составляющими электромагнитного спектра. Сеть, где хранятся и обрабатываются все данные Федерации Человечества, использует часть электромагнитного спектра. Псион, который знает, как сделать это, может проникнуть в матрицу Сети и даже изменить ее.
— Тогда покажи нам! — сказала она, и ее глаза ожили. — Покажи нам как. С этим мы можем подчинить себе их силу и разрушить их изнутри.
Я отвел взгляд, внезапно испугавшись того, что таилось в ее глазах.
— Это не так просто. Это вообще непросто. Внутренние программы безопасности Тау могут преградить путь ворвавшемуся в Сеть, и это убьет вас не хуже оружия. Вы можете затеряться в Сети, и если так получится — ваше тело будет сидеть и ждать вас, покуда не погибнет от истощения. Может быть, я знаю достаточно, чтобы внедрить сообщение в межзвездные каналы связи далее без ленты данных. Я только не уверен, получится ли у меня это из киоска. — Я посмотрел на Мийю. — Нужно, чтобы ты отправилась со мной. Мне нужна твоя помощь.
— Зачем? — спросила Наох, и в ее голосе снова появилась резкость.
— Сам я не смогу сделать все, что надо. И Мийа — единственная из всех вас, кто может войти с моим мозгом в достаточно глубокий контакт, чтобы последовать за мной. — Я опять повернулся к Мийе. — Ты нужна мне.
Она была единственной из присутствующих, кто более или менее разбирался в человеческой технике, чтобы понять, что это может значить. Она кивнула со странным огоньком в глазах.
— Я доставлю тебя туда.
Она взяла у меня Джеби, коснувшись меня, как только она умела касаться, и передала его женщине по имени Ладу — она никогда не давала его Наох. Мийа взглянула на Наох и взяла меня за руку. Не знаю, было ли ей так легче сконцентрироваться, или же она просто заостряла на этом внимание сестры. Все, что я понял, когда ее сестра бросила на нас взгляд, — Наох от этого почувствовала себя не лучшим образом.
Водоворот смещаемого пространства всосал меня в сознание Мийи и выкинул в совершенно другом месте.
Глава 20
Двое патриотов, ждавших в тени под выступом здания, подпрыгнули — и готовы были скрыться от нас, когда мы появились на улице рядом с ними. Они потрясли головами, отступив, и их страх сменился облегчением, когда Мийа безмолвно объяснила им, почему мы здесь.
Если не считать нас четверых, улица была абсолютно пуста. Напротив того места, где мы стояли, находился киоск информации из пластика и металла, напоминающий о неизбежном присутствии Тау. Поверхность киоска с бегущими по ней призрачными образами выглядела пугающе не соответствующей старинным шероховатым стенам.
Я заметил, что кто-то умудрился нацарапать «траханная Тау» на стандарте на суперпрочном основании киоска. Я смотрел в восхищении на это творение, не понимая, как это удалось сделать. Где-то я слыхал, что дорогая одежда не обязательна для интеллигентных людей, но украшения необходимы — они выделяют, придают индивидуальность. Похоже, такую же функцию выполняют и надписи на стенах.
Я оглянулся на патриотов, беспокойно ожидающих рядом с Мийей:
— Прикройте нас.
Они взглянули на Мийю, кивнули и скрылись в тени.
Я подождал, пока они отойдут.
— Ты не хочешь, чтобы они узнали, что ты делаешь, — сказала Мийа. Это не было вопросом. Она неуверенно вглядывалась в мое лицо — как эхо моей неуверенности.
Я пытался сконцентрировать свое внимание на дисплеях. Экран выдавал обычную чушь, одобренную корпорацией, как будто ничего безнадежного или ужасного, или преступно безумного сегодня не произошло.
— Добро пожаловать в реальность, — прошептал я экрану. Я напряг руки, разминая пальцы над мерцающими дисплеями.
Мийа завороженно глядела на экран, на ее лице отражались краски пустого лица репортера Тау. Она взглянула на меня, когда я заговорил: ей показалось, что мои слова обращены к ней.
Я покачал головой, отвечая на ее невысказанные вопросы, и сосредоточился на таблице данных, на знакомой клавиатуре и полудюжине простейших показателей. Я увидел то, что хотел увидеть: полностью скомплектованный коммуникатор. Должно быть, Тау установил его здесь для удобства посещающих Фриктаун граждан Ривертона, поскольку никому не могло прийти в голову, что им могут воспользоваться гидраны, у которых нет браслетов с лентами данных.
— Скажи мне, — произнесла Мийа, выводя меня из медитации на дисплеях, связывающих миры. — Почему ты боишься входить туда?