— Мое начало…
Глава 28
Охота на Джинчурики
По последним отчетам из Конохи я смог получить несколько интересных новостей. В первую очередь на Обито была установлена почти идентичная печать в районе языка, что используют на АНБУ Корня, но ее функциональность была доработана. При попытке нанести вред нашим шиноби или косвенный вред деревни в его организм будет отправлен тот самый яд, который был способен остановить его регенерацию. Все же, Цунаде не была столь опрометчивым и легкомысленным шиноби и из своего личного опыта знает, что любой новый яд требуеться желательно сохранить для более детального изучения и его дальнейшего использования. Да и антидот был бы кстати если враг решит использовать его уже на нас. Так или иначе, но Какаши смог каким-то образом убедить и Цунаде и Обито работать вместе. Причем, наш Хокаге была этим крайне недовольна и хранила в себе некоторый скептицизм к отношению своего нового… «союзника». Она лишь надеялась на то, что страховка в виде печати сработает как нужно и что этот парень с внушительным послужным списком мерзких дел сам себя грохнет почти сразу на следующий день после пробуждения, но этого не случилось. Обито Учиха после того случая был как будто оторван от реального мира. Безразличное выражение, пустой взгляд и минимум движений. Хатаке Какаши взял на себя обязанность «привести его в порядок». Никто не знал, что на самом деле имел ввиду Какаши. Ну, кроме меня…
Имеется ввиду то, что я периодически, иногда, следил за ними с помощью своего ворона Атриса. На деле же все было куда проще, чем казалось. Из-за того, что у Обито все еще не восстановились руки, то сам Какаши представлял из себя некую няньку которая делала абсолютно все, что ему необходимо. Переодел обычную домашнюю одежду, кормил из ложки и даже попытался вместе с ним пойти в ванную и туалет, но был мгновенно послан в далекие края этого мира. В какой-то момент ночью, лежа в кровати Какаши, Обито захватил ужасный спазм, тело поднялось, согнулось, а ладонь пыталась закрыть рот. Он мгновенно подскочил в сторону туалета, а Какаши следом поддерживал руками его небольшой путь до него. Его стошнило в унитаз. Разум, наконец, принял реальность всего того, что он сделал и мог сделать ради своей мечты. Какаши рядом даже без слов Обито попытался объяснить и успокоить его тем, что благодаря мне им удалось понять, что все события после того дня не были исключительно только его решениями. Им манипулировали. Управляли. Заставили поверить в мечту которую ему навязали. Обито сказал, что Мадара перед своей смертью предупреждал его о том, что стоит его «сердцу» иметь хоть какое-нибудь желание сохранить этот мир, усомниться в правильности его цели и мотивации, то он просто-напросто погибнет. На тот момент, Обито считал, что это не буквальное высказывание, но теперь, как оказалось, он лишь был инструментом который придя в негодность будет с легкостью выброшен и уничтожен. До уничтожения своего сердца, он узнал и почувствовал в своем сердце чакру Мадара Учиха и что он каким-то образом почувствовал или осознал тот факт, что Обито более не может оставаться к этому миру равнодушным, а связи или узы не позволят ему полностью и без рисков управлять им. Да и тот факт, что Обито был в наших руках не давало ему никаких причин не убивать его.
— Почему…? Почему ты все еще пытаешься помочь мне⁈ После всего того, что я…
— От своей ученицы я как-то услышал одно подходящее к этой ситуации утверждение. Она сказала: может ли ужасный человек измениться? Все могут меняться, если они просто попытаются. Самое забавное было то, что это относилось именно к Наруто.
— До чего ужасное и наивное утверждение. Некоторые не хотят, не желают и не могут измениться. Они… должны… умереть. Таков закон.
— Но ты все еще здесь и не желаешь умирать. По крайне мере твое тело мгновенно среагировало на новое сердце. Быть может, в словах Наруто и есть некоторая доля правды. Все же, Второй Хокаге, Орочимару, а теперь кто-то из Акацуки. Все они игнорируют вечный закон Жизни и Смерти. Нарушают баланс и вмешиваются в дела мертвых ради своих эгоистичных желаний. Если все, что ты хочешь, так это «ее», то я не стану тебя останавливать. Просто обещай, что если она «вернется», то ты не посмеешь причинить ей боль.