В лесах границы деревни Скрытой Травы мы смогли найти Утаката. Мне не особо хотелось долго искать его исходя лишь из последней наводки и с помощью нового режима «Полного Подчинения Чакры Биджу» смог повысить свои способности в сенсорике в поиске чакры биджу которая сокрыта внутри него. Какая бы надежная и современная печать не была, но запечатать окончательно и скрыть от меня практически невозможно. Все же, многие мастера над искусством печати специально создают лазейку для того, чтобы иметь возможность использовать эту силу и моя печать тому доказательство.
— Привет! Не мог бы ты выслушать и пойти со мной? Это ведь не сложно, верно?
Я попытался произвести свою первую паршивую попытку дипломатии. Утаката был несколько удивлен, озадачен и опасался незнакомца который внезапно появился перед ним когда он лениво сидел на какой-то ветке дерева, пуская небольшие мыльные пузыри из своей необычной трубки по воздуху. Утаката был высоким и худым молодым человек с каштановыми волосами по плечо. Также его волосы закрывали его левый глаз. Бледная кожа и золотисто-карие глаза. Одет Утаката в голубое длинное кимоно с оранжевым поясом.
Вместо ответа, он лишь быстро создал большой мыльный пузырь который поглотил его, а после резко лопнул, не оставляя на поляне о своем существовании и следа.
Техника Телесного Мерцания…
С одной стороны было понятно, что доверять в этом мире словам незнакомца было бы крайне глупо и наивно. Думаю, время проведенное в странствиях как шиноби-отступник научило его не доверять одним лишь словам. С другой стороны крайне раздражает, что я не умею создавать о себе какое-никакое, но приятное впечатление. Хотя, возможно тот факт, что я не особо ношу протектор своей деревни может выдавать во мне наемника который будет не прочь подзаработать. За живого джинчурики любая деревня может отдать очень многое…
Как я уже говорил ранее, у меня не было желания играть в «кошки-мышки» и сражаться с ним. Моя кровожадная натура пока находиться в спящем состоянии несмотря на то, что мне было немного любопытно на что способен джинчурики или даже высвобожденный Шестихвостый Биджу. Сначала Акацуки, а уже только потом веселье. Кто может найти мое понимание «веселья» довольно странным, но в разрушениях, уничтожениях и убийствах люди с кровожадной природой находят свое счастье, удовольствие и наслаждение. Этот акт заключен почти в каждых людях. Некоторые просто этого не признают в себе. На протяжении почти тысячи лет я видел как люди убивают, умирают и сражаются по самым разным причинам. Будь-то они глупыми, честные или достойные.
По итогу суть не меняется…
Найти его точку выхода. Со скоростью чуть превышающую звук добраться до него и одном прыжке-рывке с выставленной правой ладонью в жесте клешней, обхватить его за шею и мощным ударом приложить его о ствол какого-то безымянного дерева. Оставил на шее мою метку и голове проходили множество мыслей за какую-то секунду о будущем сценарии моих действий. Был альтернативный вариант. Самый простой. Я мог прямо сейчас убить его и таким образом не дать Акацуки заполучить ни его, ни биджу. Пока биджу будет находиться на стадии «возвращения» у меня будет время покончить с их организацией.
— В одном простом и легком движении я могу просто взять и свернуть тебе шею. — рука специально чуть поднимается, отчего ступни ног уже потеряли связь с землей. Мда уж, дипломат из меня явно никакой. — Теперь, ты готов меня выслушать…?
— Кх… КД-да! — едва мог он ответить из-за недостатка кислорода, отчего я мгновенно отпустил его, отключил покров чакры биджу который из-за моих мыслей уже из-под черного-пламени моего плаща постепенно подступал к моей правой руке, отвечая на мое желание. Если бы я не свернул ему шею, то чакра бы просто погрузило его голову в пламя. Я бы, конечно же, его потушил, но последствия могли быть плачевными. В лучшем случае небольшой шрам, а в худшем изуродованное лицо. Ладно, не будем о плохом. Самая трудная и сложная часть позади.
С объяснениями и раскрытия полной картины предстоящих событий помог Джирайя за обедом в нашем временном небольшом лагере на дикой природе. Когда с объяснениями было покончено, то у него на его безразличном лице образовалось хмурость, а следом очевидный вопрос.