Я вообще не понимал логики местных шиноби по негативному отношению к оружию. К важному, опасному и необходимому оружию всегда требуется относится ответственно и заботой, а все потому, что не редки случаи когда созданное оружие может запросто обратиться против них самих. По крайне мере Райкаге и его деревня Облако смогли это понять.
Я был несколько разочарован тем, что за это время Акацуки решили не пересекаться со мной. Скорее всего Мадара или кто-то в близком кругу его общества дал ему совет сначала начать с джинчурики «по-легче». Конечно же, за это время некоторые джинчурики уже могли быть захвачены, но у меня не было желания подавать вакансию на должность «Героя-Который-Всех-Спасет». По последним важным данным от Учиха Обито я смог получить информацию о том, что у Акацуки есть множество убежищ у которых они и могут проводить операцию по извлечению биджу в статую Гедо-Мазо. Да и саму «Статую-Труп-Десятихвостого-Биджу» могут переместить техникой призыва поэтому выследить ее практически не представляет возможности. Каждое убежище закрыто за множеством барьеров, а контракт с Гедо-Мазо Мадара еще при попытке убийства Обито успешно расторгнул из-за опасения, что его бывший ученик сможет выжить и решит после этого призвать и спрятать статую лишь для того, чтобы испортить ему план.
После успешного выполнения задания по «рекрутированию» двоих джинчурики мне захотелось немного отдохнуть от всей этой суеты и дождаться отчета информации от сети шпионов Джирайи. Мы должны знать ситуацию по другим селениям. Каких джинчурики успели захватить, случайно убить или защитить за это время. Саске с сияющим выражением важности и очень плохо скрываемым возбуждением услышала о том, что в одной деревушке неподалеку будут проводить «Праздничный» Фестиваль и ей уж очень хотелось провести в нем свободное время.
На данный момент я в одиночестве проводил время за небольшим перекусом в местном небольшом кафе. Саске забрала Итачи на распределение своего будущего завтрашнего графика и над подбором подходящей одежды. Джирайя присматривал за двумя джинчурики и тоже, в каком-то смысле, желали пойти на местный фестиваль. Хотя, Утаката признался в том, что не особо любит людные места, но согласился наблюдать со стороны за Фуу. Джирайя взял с него обещание следить за ней, а все из-за ее ветреного и крайне беззаботного характера. После нашего рекрутирования она как будто окончательно «свихнулась» и решила стать полноценным свободным ребенком который хочет попробовать и побывать где только можно, а за последствия и за опасность своих решений она как-то не особо волновалась. Видимо, ей просто «свобода» ударила в голову и она как-то беззаботно и глупо сказала о том, что хотела бы стать таким же спокойным, свободным и простым как Утаката. В ответ на спокойном и безразличном выражении появилась смесь гнева, злости и ненависти, но всего на пару секунд. От комментариев решил отказаться и более не говорить с ней больше, чем требуется. Джирайя тогда ей сказал, что однажды в наших странствиях за чашечкой сакэ Утаката поведал ему о том, что он был вынужден стать шиноби-отступником из-за того, что в прошлом его учитель хотел убить его. Да и жизнь шиноби-отступника не такая уж и простая и легкая, как ей кажется на первый взгляд. Особенно, если Ты — Джинчурики. Он не ненавидел Фуу, но не сближался с ней и не считал ее кем-то вроде «сестры-по-судьбе». У нее просто свои взгляды на жизнь, а у него свои. Вот и все.
Мое личное пространство в кафе прервал неожиданный гость. Напротив меня села какая-то бледнокожая маленькая девочка десяти лет с длинными, темными и ухоженными волосами спадающие ей на плечи, но что было самое примечательное, так это «особые» глаза и пигментация в районе глаз. Янтарный цвет со звериным вертикальным зрачком с острыми концами. Простая, неброская и не попадающийся в глаза одежда. Нерв в районе висков вздулся, а выражение ужесточилось, но я все еще держал себя в руках. Правая рука напряженно обернулась вокруг рукояти моего молота у моего пояса. В кафе помимо нас есть хозяйка и еще три души.
— Ты действительно думаешь, что я не размажу твою тупую башку о пол и не окрашу его в красный цвет вместе с твоими мозгами если ты примешь облик ребенка, Орочимару?
— Конечно же, ты с легкостью можешь убить «это» тело, но ты уверен, что это буду действительно «Я»…? Я пришел говорить и заключить с тобой выгодную сделку.
— У тебя есть три минуты.