После этого мой следующий день до самого вечера прошел в таком простом ключе. Переместился в свой дом. Забрал из холодильника капсулу с бледной рукой полная клеток Хаширама. Переместился к Орочимару не используя метку Бога Грома, а за счет нашей связи с контрактом. Застал его в комичном положении в туалете. Лишь газеты не хватает для еще большей комичности…
— Хай, ~Орочи~! Нужна твоя помощь с этим. — указываю в кривой улыбке на образец, на что он в безразличном и спокойном выражении смотрел на одну точку перед собой. Обычное внешнее тело, а не тело ребенка. На теле лишь простое серое одеяние с черным поясом. Так, значит, это действительно была обманка? Неважно. Даже если это так. Контракт заключен и привязан к душе.
— Наруто, ты имеешь очень плохую привычку появляться в самый неподходящий момент. Сначала после моего разговора с Анко чуть ли не убил меня из-за Саске, после в сражении с Хокаге не дал мне исполнить мою маленькую месть и теперь ты появился именно тогда, когда я наиболее уязвим. Поздравляю, ты моя самая непредсказуемая находка. — а сколько яда, сарказма и желчи в голосе! Как же приятно то! Моя кривая ухмылка становилась от этого лишь еще вызывающей. Он устало вздыхает, поднимает штаны и следует на выход. Встает у раковины и проводит стандартную процедуру.
— Ну, должен же кто-то вносить в твою жизнь интерес, разве нет?
— Быть может, Я и «Саннин», но я также и ученый и прежде всего предпочитаю изучать и открывать интересные вещи в тишине, комфорте и уюте, а не под постоянным стрессом, хаосе и опасности. — выходим вместе с ним из туалетной комнаты и мы спокойно следуем куда-то вперед по темным коридорам какого-то бункера или убежища. Слишком мрачное, темное и холодное помещение. Факелы — это единственная вещь, что освещало это место.
— Хватит нести чушь. В своей жажде к познанию, открытиям и экспериментам ты всегда ощущал возбуждение, как какой-то ребенок, который открыл для себя нечто невероятное. Пока ты не ограничиваешь свое любопытство моралью ты всегда будешь под постоянным прицелом. Думаешь, я не заметил как ты вызывающе улыбаешься или скалишься в лицо смерти?
— Сдерживать свое любопытство моралью? — специально игнорирует последний вопрос, чтобы не провоцировать и не выставлять себя в плохом свете. Для него наша беседа — это опасная игра. Все же, даже если мы партнеры, но нам не обязательно быть приятелями или друзьями.
— Не совсем сдерживать, а действительно показывать свою заботу не словами, а действиями. Не выбрасывать как не нужный мусор или расходный материал после получения необходимого результата или реакции. — именно на этом момент я вспомнил как раз один такой момент из прошлого. — Мне вот стало интересно. Ты ведь послал проверить способности Саске на втором испытании. Почему ты был уверен, что я не буду рядом с ней, когда они придут…?
— Анализы и выводы от полученной информации были проведены некорректно. — небрежно отмахнулся Орочимару и на пару секунд поморщился, так как эти события у него явно вызывали неприятные воспоминания. — Да, была информация о том, что ты заботился и тренировался с ней, но в последние годы академии вы перестали пересекаться друг с другом, а прямо перед началом экзамена, так ты и вовсе решил покинуть команду для того, чтобы сразится и проверить возможности джинчурики Однохвостого. Не это ли говорит о том, что тебе было плевать на свою команду и что тебя заботили лишь свои цели…?
— Техника «Четвертого»?
— В Архиве не было данных о том, что ты изучил эту технику. Скорее всего Хирузен хотел любой ценой скрыть этот факт до самого последнего конца. Не желал сеять страх не только у своих, предполагаемых, «союзников», но еще у его врагов, тем самым давая им возможность действовать. Думаешь, что Учиха уничтожили лишь из-за того, что они подозревались в измене и восстании против деревни…? Сила всегда оставляет за собой след тени из зависти и страха.
После этого диалога мы вошли в какую-то комнату для опытов. Наличие множества кроватей, хирургических предметов и компьютерной панели которая скорее всего представляла собой панелью управления и сбора информации лишь подтверждало это. Когда я увидел знакомое «непримечательное» лицо, белый ворох волос завязанные в один хвост и круглые очки, то сразу понял, кто именно был его личным наблюдателем и шпионом. Кабуто почти сразу показался мне подозрительным и мутным типом, но я не придал ему значения из-за слишком смазливого и слабого образа. На данный момент он хозяйничал над каким-то все еще живым «пациентом». Какой-то средних лет лысый мужик в обносках. Хирургическое лезвие с особой легкостью разрезало плоть, с коротким металлическим звуком отложил на стол рядом лезвие и постепенно руками вываливало наружу из его живота внутренние органы. Жертва эксперимента дрожала, с выпученными и пораженными глазами смотрела четко вперед, а перевязанный черной повязкой рот был стиснут до кровавых пятен.