— Ты принадлежишь Мне… Мне… Мне… — повторяет она это слово вновь, вновь и вновь. Медленно приоткрываю глаза лишь для того, чтобы заметить такое пошлое, полное удовольствия, блаженное выражение. Как медленно, но верно сменяется это выражение на опасный и хитрый превосходящий взгляд. Такой взгляд имеют обычно те, кто желает забирать и поглощать то, что они считают своим и уничтожать все, что мешает им на пути. Такая резкая перемена не ощущалась чем-то чуждым, а все из-за того, что она «Учиха». Взгляд такой темный, глубокий и в тоже время манящий.
На этот раз требовательно кусаю и чуть смыкаю челюсть для более активного предоставления «нектара». Болезненный, но в тоже время нежный полустон вырывается из её уст, а глаза на пару секунд закрываются. Перехожу ко второй груди лишь для того чтобы провернуть тоже самое. Я безразлично смерил на секунду след от зубов, влажного остатка слюней и остатков выделений молока на одной груди от моей проделанной работы.
Последующая работа уже была куда более откровенная, грязная и развратная. Из моих уст выходят слюрпующие и втягивающие воздух звук. Моя правая ладонь активно чуть сжимает и разжимает грудь тем самым давая ей возможность активно выпускать и наполнять меня до самого последнего остатка.
В конце-концов устало выдыхаю, показывая свой влажный от слюней и грязный от покрытого от грудного молока своего рта и губ. Итачи подается вперед и создает поцелуй. Для создания романтичной атмосферы и нежности закрываю вместе с ней глаза, оборачиваю вокруг её спины свои руки и прижимаю к себе плотно и тесно, отчего её все еще влажная грудь приятно облегала и давила на мою грудь.
— П-позволь же и мне попробовать т-твоего… молока… — чуть подает назад и опускает взгляд вниз на мой очевидный стояк.
Не приукрашивая очевидные пошлыми подробностями могу сказать, что Итачи уже научилась достаточно быстро получать свое собственное «молоко». Саске в нашу брачную ночь как-то сказала, что «запомнила» каждую мою слабость. Не трудно понять и догадаться, что и Итачи тоже запомнила мои «уязвимые» и «слабые» места. Никакая стойкость и выносливость не спасет от этого глубокого вакуума и игривого проведения языком по нужной линии. Да и такая отчаянная, жадная и голодная реакция на «окончание» вызывает ничего более кроме чистого и искреннего удовольствия и наслаждения переходящее в откровенный кайф. Специально закрывает глаза, помешивает, покручивает и поигрывает свое «подношение» лишь для того чтобы гордо и спокойно принять это. Создает такое пошлое, извращенное и откровенное выражение желания и высвобождает язык наружу, как какое-то животное. Садистская и жестокая сторона всего на пару секунд играючи берет надо мной вверх. Ладонь зафиксировала за её подбородок и чуть сжалась. Вместо ощущения страха от угрозы во взгляде лишь очевидное предвкушение и радость. Активный шаринган лишь завершает образ и создает полубезумный оттенок от этой Учиха.
— Все еще мало⁈ Ах, похоже, мне вновь нужно наказать тебя.
Мне уже начинает казаться, что слово «наказание» для неё приобрело прямо противоположный смысл. Хотя… учитывая, какие именно я дарую ей наказания? Сам виноват и мне разбираться с последствиями. Ну, не сказал бы, что это обязательно плохая вещь, а скорее приятный побочный эффект.
7 Месяц…
Время двигалось вперед, а моя повседневная жизнь напоминала бесконечные «сражения». Скука была моей главной проблемой, а точнее, главной проблемой моих жен. Имеется ввиду один очень очевидный факт. Что именно будут делать Саске и Итачи пока они находятся в таком сложном положении? Тренироваться? Смешно. Выполнять какую-то ответственную и сложную работу по деревне? Еще смешнее предыдущего. Им нужно было занять себя «чем-то» и это почти всегда сводилось ко мне, но моя выносливость и стойкость не бесконечная, а потому приходилось создавать какие-то приемлемые альтернативы и не забывать о том, чтобы не смотреть в глаза Учиха женского пола, ибо за время беременности, чувства, как я и описался, обострились и начали притуплять и искажать логичность моих действий и их собственных. Хорошо, что эти вспышки появлялись лишь на какие-то миллисекунд и каждая способна вовремя себя остановить. Как же хорошо, что люди создали… этот местный… как его…? Телевизор. Помогает убить время и занять разум всякой чепухой.
Зимний сезон открывал новый облик этого мира. Мягкий, нежный и приятный снег медленно спадал с неба, Саске и Итачи идут рядом друг с другом и совершают со мной простую прогулку вокруг парка для того, чтобы развеяться и почувствовать жизнь вокруг себя. На мне желтая зимняя куртка под стать сезону, белые штаны и кожаные ботинки. Мне не привыкать к холодной температуре, но хотелось создать обычную атмосферу. Саске носит белую куртку со знаком Учиха, что находилась чуть выше правой стороны груди, черные штаны с сапогами и черные перчатки. Вокруг её шее обернут светло-фиолетовый шарф. Итачи имеет почти идентичный внешний вид, но шарф светло-оранжевого цвета, отчего это создавало какой-то забавный контраст, учитывая то, что шарфы имеют одинаковый цвет с Сусано каждой особы. Длинные черные волосы прекрасно и свободно чуть развеиваются на ветру.