— Ты невыносим… — обреченно проговорил Какаши.
— … и не говорите. — рядом добавила Саске. Сакура тихо усмехнулась в кулачок. Ее забавляла эта ситуация.
— Именно поэтому Хокаге и наши шиноби будут следить за порядком в деревне. Не просто защищать их от шиноби-отступников, но также докладывать о том, чем занимается простой люд.
— Будто эти шиноби понимают все тонкости и особенности бизнеса. — соединяю большой палец с указательным в жесте «деньги» и показываю его ему. — Ладно, забудьте. Это уже не наша забота.
До экзамена на чунина оставался ровно месяц, который я решил посвятить тренировкам. Хатаке проявил желание помочь с ними, но был нами послан. Имеется ввиду мною и Саске. Я не рисковал тратить время на учителя, что мог научить меня чему-то глупому или в процессе обучения перейти на тему его прошлых ошибок и сожалений. Саске также выбрала самый очевидный и безопасный вариант. Да и думаю, что она не хотела оскорбить меня тем, что выбирает именно его. Возможно, она бы спокойно приняла его предложение, если бы я на этом настоял или не мог по определенным причинам ее обучать. На самом деле, я уже не мог научить ее чему-то новому. Ее текущих способностей и умений должно быть на данный момент достаточно. Ей нужно просто отшлифовать все ранее изученные умения. Пусть пробует создать некое подобие техники Какаши, а именно сгусток плотной молнии в форме перчатки. Я пояснил ей, что эта техника может иметь множество вариаций, если проявить немного фантазии, в то время как Хатаке, кажется, этого не знает и использует свою технику лишь как оружие ближнего боя, не задумываясь обо всех ее возможностях.
Я решил даже предоставить Саске пример. По одному лишь единственному не спрятанному за маской глазу Какаши я отчетливо мог увидеть его удивление или даже шок, когда я кончиками пальцев правой руки спокойно испустил плотный поток молнии в форме перчатки, после чего удлинил его до четырехметрового лезвия. Вполне возможно, мог больше, но я не хотел, чтобы Саске перенапряглась, пытаясь повторить мой результат. Взмахом лезвия слева направо я разрубил дерево перед собой, оставляя на обрубленных участках черную кору с опаленными останками. Чуть всплеснул ладонью, отчего лезвие утратило свою прямоту и, подчиняясь моему приказу, оборачивается в хлыст, который я использовал для того, чтобы обернуть нижнюю часть дерева и, приложив достаточно усилий, выдернуть его с корнями. Пока оно летело на меня, чуть отошел в сторону, создал в левой руке идентичную перчатку-молнию и легкой дугой выпустил перед собой поток из множества маленьких игл, что воткнулись в ствол дерева, пока оно окончательно не рухнуло с грохотом на землю сбоку от меня. Этих трех форм должно быть достаточно, чтобы занять ее на этот месяц. После тренировок Саске порой вечером захаживала ко мне на ужин, а после цикл повторялся. Мои странные «импульсы» по отношению к ней будто исчезли. Скорее всего, этому поспособствовало утоление моей жажды убийства и очистка головы от всяких глупых мыслей с помощью алкоголя. Хотя, однажды у меня дома произошла одна забавная сценка.
— Ну-у-у-у! Давай, Саске! Попробуй! Я уверен, что тебе понравится!
Я был самую малость пьян, расслаблен и протягивал ей фляжку с остатками дорогого вина из убежища Гато. Я помню, что ее первое знакомство с медовухой ей не особо понравилось. Слишком сладкое и крепкое пойло. Не для каждого. Особенно не для юного ребенка или подростка. Я исключение из этого правила, так как я не совсем ребенок или подросток. Один стеклянный стакан заставил ее вырвать и прокашляться. Это зрелище лишь рассмешило меня, а на ней оставило отпечаток, отбивший любое желание прикасаться к алкоголю.
— Ты ведь не отстанешь, да?
— Ты вечно ходишь хмурая. Тебе нужно очистить мысли и разум от всего этого дерьма… В этот раз не херачь залпом, как в тот раз, а то повторишь тот неприятный опыт. Медленно и спокойно смакуй вкус.
По итогу она все же приняла фляжку и еще несколько секунд смотрела как-то странно на ее горловую часть. Легкий румянец тронул ее щеки. Только не говорите мне, что Сакура прополоскала ей мозги своей романтикой, и теперь ей кажется, что это непрямой поцелуй⁈ Во имя Девяти, эти люди иногда такие странные…
В конце-концов она спокойно смогла допить где-то двести или триста миллилитров вина и блаженно выдохнуть. Румянец засиял куда ярче, а веки становились тяжелее, мысли же проносились куда проще и легче. Она осмелела, взяла мою руку, обернула ее своими руками и зажала между своими небольшими, но с учетом возраста вполне неплохими по размеру грудями.