Он ожидал от кубинцев серии тщательно спланированных ложных маневров. В военном смысле это было бы вполне логично. В конце концов, диверсионные рейды и другие отвлекающие операции оттянули бы на себя часть войск, которые так нужны в Намибии. Оперативники Веги могли бы рассчитывать скрыть таким образом направление своего главного удара. Удачный рейд может к тому же причинить и реальный урон, вынуждая ЮАР тратить время и ресурсы на восстановление жизненно важной радиолокационной станции или военного склада.
Но кубинцы, похоже, переусердствовали со своими отвлекающими ударами. Это уже выходило за рамки разумного и даже возможного.
Охваченный нарастающей паникой, Метье приблизился к карте. Точки соприкосновения с противником были отмечены разноцветными значками: желтый цвет означал замеченные войска противника, оранжевый — перестрелку с применением стрелкового оружия, красным же были обозначены спланированные атаки с использованием тяжелого вооружения или ракет. К каждому значку был прикреплен ярлычок с обозначением времени контакта.
Теперь, впервые с момента начала кубинского наступления сегодня на рассвете, он начал усматривать смысл во всех этих донесениях об «отвлекающих» маневрах — зловещий, губительный смысл. Хотя сообщения об активности противника поступали со всей протяженности границы ЮАР, главные удары выстраивались по двум направлениям — вдоль двух главных дорог, ведущих в Преторию и Йоханнесбург. Вдоль этих дорог красные значки вырастали с пугающей регулярностью.
Внезапно охваченному беспокойством Метье эти две линии красных значков начали казаться двумя стрелками, направленными прямо в сердце государственного управления и промышленности страны. Он стал читать донесения, которые держал в руке. Все то же:
«13 ноября, 06.15. Восточно-Трансваальский военный округ. В 06.10 потеряна связь с пограничным КПП в Коматипурте. От подразделения, направленного в подкрепление в 06.25, никаких сведений не поступало».
«13 ноября, 08.15. Северо-Трансваальский военный округ. Согласно отрывочным сведениям из управления полиции в Мессине, предпринято нападение со стороны бронетанковых частей противника и авиации без опознавательных знаков. Подтверждения не поступало. Восстановить связь с Мессиной не удалось».
Ниже кто-то нацарапал: «Возможно повреждение телефонной линии».
Он листал страницы, и каждое следующее донесение содержало информацию о все более глубоком проникновении противника в глубь территории ЮАР.
— Kommandant!
Метье вздрогнул и поднял глаза. Перед ним, встревоженный, стоял один из его офицеров. Он протянул Метье еще два телекса.
— Мне кажется, вам стоит взглянуть вот на это, сэр.
«13 ноября, 10.15.
Северо-Трансваальский военный округ. На Виллиз-Пурт высажен вертолетный десант. Солдаты принадлежат к армии Кубы, повторяю: Кубы».
«13 ноября, 10.16.
Северо-Трансваальский военный округ. Военно-воздушная база «Луис-Тричард» подверглась тяжелой бомбардировке с воздуха. Потери и состояние взлетно-посадочной полосы пока неизвестны».
— О Господи.
Голос Метье упал от шока и невероятности всего происходящего. Расположенный в восьмидесяти километрах от границы, Виллиз-Пурт представлял собой узкий проход через горы Саутпансберге, поросшие лесом холмы, хребты и покрытые лишайниками утёсы на север от базы «Луис-Тричард» с аэродромом. В этом месте дорога № 1 проходила через два туннеля, каждый длиной в несколько сот метров. В чьих руках окажутся эти ключевые точки, тот и станет контролировать весь северный Трансвааль.
— Надо бы доложить генералу де Вету, как вы думаете, полковник?
Что? Доложить де Вету? Но де Вет со своими военачальниками в соседней комнате радуется донесениям о быстром продвижении в Намибии. Никто из них не желает замечать ничего, что творится за пределами линии фронта в окрестностях Виндхука.
Метье попытался пересилить растущее ощущение неотвратимо надвигающегося краха.
— Я сам позабочусь об этом, капитан. Занимайтесь, пожалуйста, своими делами. Вы свободны.
Не говоря ни слова, молодой офицер вышел — обиженный, злой и возмущенный.
Метье не обратил на него внимания. У него теперь свои проблемы.
Его бросало из жара в холод. Он то дрожал в ознобе, то покрывался потом, и ему казалось, будто он весь в огне. Как ни пытался он сложить отдельные детали в какую-нибудь менее страшную картину, но всякий раз приходил к одному и тому же жуткому заключению: полковник Гирден был прав от начала и до конца. Кубинцы наступают с севера и востока, беспрепятственно продвигаясь к незащищенному сердцу страны.
Теперь Метье совершенно отчетливо это сознавал. И это приводило его к выводу о бесславном конце его военной карьеры и политических амбиций.
Липкой, холодной ладонью он провел по лицу. Все-таки судьба несправедлива к нему. Де Вету и его генералам понадобится козел отпущения, и он подойдет им по всем статьям. Трибунал быстро вынесет единственно возможное решение, смертный приговор, обжалованию не подлежит.
На мгновение, но только на мгновение, Метье почувствовал искушение остаться и доиграть этот фарс до конца. До конца исполнить свой долг — вот единственный честный выход. Но это ничуть не смягчит грозящего ему наказания.
Бросив пачку донесений на стол, он повернулся и вышел из кабинета. Молча прошел мимо удивленных подчиненных. Они, наверное, решили, что он направляется с докладом к де Вету.
Вот и хорошо. Так он сможет выиграть время — время, столь нужное ему чтобы выбраться из штабного комплекса и бежать из Претории.
Метье вдруг понял, что должен был чувствовать Гирден, оставляя этот же пост.
Иногда лучше поддаться порыву.
Де Вету и другим потребовался почти час, чтобы понять, что их новый шеф разведки исчез. Еще несколько минут ушло на осознание того, перед какой катастрофой они оказались.
Кубинские бронетанковые колонны на протяжении всего дня продолжали наступление.
Подполковник Нейлс Берген стоял на вершине невысокого холма, озирая ярко-зеленые тростниковые поля и небольшие апельсиновые рощи. Справа от него лениво текла на восток, в сторону Мозамбика, Крокодиловая река. Его собственная тень, удлиненная в лучах заходящего солнца, тоже падала на восток.
Немного повернувшись, он стал смотреть вниз на снующих туда-сюда саперов, которые устанавливали мины и наспех сооружали импровизированные баррикады на четырехполосном шоссе, идущем с запада на восток.
Вкупе с двухколейной железной дорогой, проходящей чуть севернее, государственная дорога № 4 была просто мечтой любого штабиста. Она давала прекрасную возможность быстро перебросить войска к месту назначения, — в том случае, если это, конечно, не кубинские войска. Сейчас же дорога № 4 оказалась настоящим кинжалом, нацеленным в самое сердце ЮАР.
Берген никак не мог понять, что за цепь событий привела его к нынешнему ужасающему положению. Его батальон резервистов был призван на действительную службу всего несколько дней назад в связи со вспыхнувшими мятежами и различными акциями неповиновения. Мобилизация проходила быстро, по законам военного времени, и они вскоре оказались задействованы в операциях по подавлению вылазок партизан АНК и отрядов мятежников.
Ему это совсем не нравилось. Стрелять в своих соотечественников или их арестовывать было делом не из приятных. К несчастью, присутствие коричневых рубашек из спецподразделений «Брандваг» совсем не оставляло ему свободы маневра. Пока что он едва не лишился своих полномочий после того, как отказался казнить нескольких белых пленных, приговоренных к расстрелу «дисциплинарным судом», проведенным под руководством районного представителя АДС.
Одно это уже было достаточно скверно. Сейчас же он оказался перед лицом глобальной катастрофы.
Когда поступили приказы из военного округа Восточного Трансвааля о принятии чрезвычайных мер по отражению кубинского наступления, три его пехотные роты были рассредоточены на площади в сто квадратных километров в виде патрульных групп и отрядов. Собрать здесь сейчас отряд численностью с роту заняло у него все утро и полдня.