Вырвавшись наружу, газ, под действием температуры и давления, поддерживаемых в помещении, начал конденсироваться, быстро переходя в жидкое состояние. Сотрудники центра, в темноте запутавшиеся в лабиринте труб, с криками бежали к запасному выходу, хватаясь руками за обожженные лица. Другие корчились в предсмертной агонии, раздавленные рухнувшими агрегатами.
Южноафриканскому заводу по обогащению урана был нанесен такой ущерб, что для восстановления производства потребовалось бы несколько лет.
А всего в каком-нибудь километре к югу от Пелиндабы шел бой за военный аэродром «Сварткоп».
В результате перестрелки на командно-диспетчерском пункте были выбиты все окна, из-за взрывов гранат возникло несколько очагов пожаров. Огонь медленно распространялся по зданию, наполняя комнаты и коридоры густым, удушливым дымом. Пол был усеян трупами. Большинство убитых были одеты в темно-синюю форму ВВС ЮАР.
Подполковник Майк Коррера выбежал из здания командно-диспетчерского пункта, одной рукой придерживая каску, другой сжимая свою «М-16». Его радист и штабная рота следовали за ним.
На аэродроме царил хаос. В конце взлетной полосы горели три транспортных самолета и автотопливозаправщик. Чуть ближе, на стоянке и подъездной дороге, стояли искореженные легковушки и грузовики. Парашюты развевались на ветру, брошенные десантниками при приземлении. Перевернутые, разорванные и дымящиеся мешки с песком указывали на то, что «рейнджеры» захватили оборонительные позиции южноафриканцев в тяжелом рукопашном бою.
Каррера нахмурился. Рота резервистов, защищавшая «Сварткоп», оказала им отчаянное сопротивление. Яркие вспышки белого пламени и стрекот пулеметов возле ангаров напомнили ему, что говорить об этом в прошедшем времени пока рано — юаровские резервисты все еще продолжали защищать аэродром.
— Подполковник, вас вызывает «Сьерра-один-ноль». — Радист пригнулся — на бетонной площадке неподалеку от них взорвалась мина.
Каррера взял микрофон.
— Слушаю, «Сьерра-один-ноль».
— Взлетная полоса свободна? — Каррера узнал отрывистый северо-восточный говор полковника, ведущего головной «М-Си-141». Десять американских транспортных самолетов кружили плотной группой над Преторией и примыкающим к ней аэродромом, ожидая подтверждения, что можно заходить на посадку.
— Нет, Один-ноль. Мы сможем принять вас не раньше, чем через пять минут. Тогда свяжемся с вами дополнительно. Конец связи.
Ба-бах! В сотне метров от них взорвалась еще одна мина, взметнув вверх фонтан земли и камней. Каррера отпустил клапан микрофона и жестом показал старшему сержанту, что связь окончена.
— Айк, передай Сэмми, чтобы немедленно заткнул эти чертовы минометы. У нас тут несколько птичек, которым не терпится как можно скорее сесть. Понятно?
Каррера повел свою штабную роту через бетонную площадку в район боя, бушевавшего возле ремонтных мастерских. Поначалу он бросил туда пятьсот человек. Теперь их оставалось гораздо меньше, а у второго батальона 75-го полка «рейнджеров» каждый боец был на счету.
Последняя уцелевшая зенитная установка, призванная защищать «Сварткоп» от воздушного налета, стояла неподвижно на невысоком холмике, развернутая к летному полю. Черно-зелено-коричневая маскировочная сеть скашивала угловатые формы машины, делая ее больше похожей на огромный камень или засохший куст, нежели на ракетную установку.
В узкой, освещенной красноватым светом кабине сидели трое.
— Ну?
Невысокий, тонкогубый уоррент-офицер ВВС ЮАР, отвечающий за обнаружение цели и пуск ракеты, в последний раз щелкнул каким-то переключателем и покачал головой.
— Ничего, лейтенант. У меня нет никаких сведений от «кактуса-четыре». Либо они все убиты, либо перерезана линия связи.
— Черт побери! — Его более высокий и молодой командир стукнул кулаком по приборной доске. Потом он решил действовать по инструкции. — Переключись на режим оптического сопровождения, Дурн.
— Слушаюсь! — Ловкие пальцы уоррент-офицера забегали по пульту управления. Зажегся экран, соединенный с телекамерой на крыше машины, и на нем появилось изображение усыпанного звездами ночного неба.
По небу двигалось что-то громадное, закрывая собою звезды. Дурн нажал кнопку, фокусируя камеру на незваном госте. Огромный четырехмоторный самолет как раз разворачивался, заходя на очередной круг над городом.
— Цель обнаружена, лейтенант!
Командир взглянул на экран. У ЮАР таких самолетов нет. Ясно — это самолет противника.
— Огонь!
Установка вздрогнула и немного откатилась назад, выпустив ракету, взметнувшуюся ввысь в столбе белого пламени и быстро набирающую скорость. Управляемая уоррент-офицером Дурном, ракета неотвратимо пошла к своей цели.
Визуальное сопровождение позволяло ракетам «кактус» атаковать самолеты противника, даже если их радиолокационная система управления выведена из строя. Тогда получалось что-то вроде детской видеоигры. Расположенный в кабине компьютер преобразовывал движения рукоятки, которой манипулировал оператор, в специальные сигналы и передавал их на ракету. Оператору оставалось только не выпускать мишень из перекрестья прицела, а уж компьютер сам отправит ракету точно в цель. Но самое главное, визуально наводимые ракеты нельзя было обмануть ни тепловыми ловушками, ни дипольными отражателями.
Эта система была плохо пригодна для борьбы со скоростными штурмовиками и истребителями во время захода на цель. Человеческие рефлексы еще не развиты до такой степени, чтобы уследить за объектом, летящим со скоростью около двух тысяч миль в час. Но «Си-141» с позывными «Сьерра-один-четыре» был неуклюжей, громоздкой мишенью, делающей широкие круги со скоростью всего четыреста узлов.
Тем временем в двухстах метрах ниже по склону группа огневой поддержки «рейнджеров» заметила ракету и отпустила кабель связи пусковых установок, по которому шла вверх.
— Ракета!
Американцы бросились на землю, увидев вылетевшую ракету, за которой тянулся хвост дыма и огня. Отплевываясь, командир группы приподнялся.
— А ну, задайте им жару!
Один из группы решительно кивнул и выпустил легкую противотанковую ракету. Ракета прорвала маскировочную сеть зенитной установки, пробила корпус, вошла внутрь и лишь потом взорвалась, превратив машину в красно-оранжевый шар огня и расплавленной стали.
Уоррент-офицер Дурн и все, кто находился в кабине, сразу погибли, но «Сьерру-один-четыре» уже ничто не могло спасти.
Ракета, пущенная с зенитной установки «кактус», взорвалась метрах в пятидесяти от хвоста «Си-141». Осколки прошили левое крыло, пробив топливный бак и повредив гидравлику. Из левого двигателя вырвался столб пламени, устремившись в темноту.
— Господи! — командир «Сьерры-один-четыре» пытался справиться с управлением поврежденной машины. По всей приборной доске замигали красные огоньки. «Старлифтер» погибал. Летчик продолжал сражаться со штурвалом, отчаянно пытаясь сохранить какое-то подобие прямого полета и уводя машину подальше от города внизу.
С охваченным пламенем левым крылом, «См-141» покинул свое место в воздушном строю. Какое-то мгновение он, слегка раскачиваясь, летел прямо, словно был полон решимости продолжать полет, несмотря на все повреждения, но вдруг опрокинулся и, набирая скорость, полетел вниз.
Кувыркающийся в воздухе, горящий самолет практически стер с лица земли южные пригороды Претории. Дома были разрушены до основания, превратившись в груды дымящихся камней и деревянных обломков. Столетние дубы и джакарандовые деревья были вырваны с корнем и в ту же минуту разлетелись на куски; припаркованные возле домов автомобили оказались под землей, превратившись в абстрактные скульптуры из оплавившегося металла, стекловолокна и расплавленной резины. Более сотни мирных жителей столицы ЮАР погибли под обломками.