В глубине души ван дер Хейден был с ним согласен. Американцы готовят к высадке очередной морской десант, кубинцы подбираются к Претории. В этих условиях они не могут позволить себе отвлекать столь необходимые части на обычную месть.
Но Форстер не согласился. Тон его стал ледяным.
— Не смейте обсуждать это со мной, генерал де Вет. Ваши прогнозы и утверждения слишком часто оказывались ложными. — Он строго обвел глазами круг замолчавших офицеров и членов кабинета. — Не забывайте, друзья мои, что неподавленный бунт — это бунт, который будет распространяться. Вот почему каждый, кто предаст нашу священную родину, должен заплатить за это дорогой ценой. И все должны видеть, какова будет эта цена. — Он положил на стол деревянный кубик 20КС и указал на него толстым огрубевшим пальцем. — Крюгер и его люди должны быть уничтожены прежде, чем их пример послужит искушением для других слабых и трусливых. — Он задержал взгляд на де Вете, потом оглядел остальных. Один за другим, все опускали головы, не в силах выдержать его мрачного пронизывающего взгляда. — И последнее, генерал, — Форстер вновь обратился к побледневшему де Вету. — Я больше не потерплю провалов.
Генерал деревянно кивнул:
— Можете положиться на меня, господин президент. 20-й Капский стрелковый батальон будет уничтожен. — Он убрал руки за спину, чтобы никто не видел, как они дрожат.
Мариус ван дер Хейден смотрел на покрытый картами стол, пытаясь скрыть растущую неуверенность. Кубинским коммунистам и западным капиталистам не нужно слишком стараться, чтобы уничтожить бурский народ. Карл Форстер явно хочет сделать это за них.
Заходящее солнце окрашивало в красный цвет длинные тени, ложившиеся на апельсиновые рощи и зеленые орошаемые лужайки вокруг белого двухэтажного домика Яна Боде. В ясном безоблачном небе кружили стайки птиц с ярким оперением, то и дело садясь на берега текущей неподалеку реки Вааль. На западе, там, где был сталеплавильный завод Фандербийлпарка, горизонт застилал грязно-серый дым — зримое доказательство того, что не вся Южная Африка являла собою мирную пастораль.
Впрочем, подобные доказательства можно было найти везде.
Триста юаровских парашютистов в полном боевом снаряжении расположились вокруг шестнадцати вертолетов на лужайках вокруг фермерского дома. Автоматы, коробки с боеприпасами, бочки с горючим были сложены под зелено-коричневыми камуфляжными сетками, закрывающими каждый вертолет. Механики и члены экипажей в промасленных рабочих комбинезонах копались в моторах, осуществляя текущий ремонт своих «пум» и «супер-фрелонов».
Майор Рольф Беккер остановился в дверях дома, ожидая, пока глаза привыкнут к солнечному свету. Он удовлетворенно кивнул, видя, что его люди используют каждую возможность отдохнуть и сделать необходимый ремонт — это были ветераны, а ветераны знают цену времени.
Он вышел из дома и вдруг почувствовал резкую боль в левой ноге. Врачи предупреждали, что он еще не вполне оправился от ранений, полученных в ходе боя за аэродром в Китмансхупе. И не ошиблись. Всезнайки проклятые!
Беккер увидел того, кого искал, и тотчас забыл о боли в ноге.
— Сержант!
Сержант Руст поспешил к нему, оторвавшись от инспектирования груды коробок с продовольствием.
— Слушаю!
— Разыщите капитанов Рибека и дер Мерве и передайте, что я хочу их видеть в доме через пятнадцать минут.
— Есть! — Невысокий, жилистый сержант хотел было идти, но вдруг остановился. — Что, готовится представление, господин майор?
Беккер кивнул. Руст улыбнулся жестокой улыбкой.
— Кого будем убивать на этот раз — американцев или кубинцев?
— Ни тех, ни других, сержант. — Он мрачно покачал головой. — На сей раз будем охотиться на своих.
Если мысль об убийстве южноафриканских собратьев и смутила Руста, он не подал вида, а просто приложил руку к берету, и отправился выполнять приказ.
Несколько минут Беккер стоял неподвижно, глядя вслед сержанту, отправившемуся на поиски его ротных командиров. По крайней мере, на этот раз приказ Претории был четким и ясным. Личному составу парашютно-десантной бригады сил быстрого реагирования было приказано обнаружить, атаковать и уничтожить подполковника Крюгера и его 20-й Капский стрелковый батальон, изменивший присяге.
А майор Рольф Беккер всегда выполнял приказы.
Глава 33
ВТОРЖЕНИЕ
Генерал Антонио Вега старался не выдать своего разочарования и гнева. Важно было, чтобы его штаб и все подчиненные думали, что он прекрасно владеет собой, но в душе у него все клокотало, и он тщетно пытался обуздать внутреннее напряжение. Проклятье, им опять нужно сниматься с места!
На его столе лежала последняя депеша от Кастро — ненужный отголосок его успехов. Ее тон был весьма ободряющим:
«Присутствие западных империалистов доказывает, что режим ЮАР находится при последнем издыхании, в противном случае его не нужно было бы спасать. Поднажмите еще — до полной победы! Куба верит в вас!»
Чем поднажать? Несмотря на убедительную победу в Потхитерсрюсе больше двух недель назад, его наступление практически захлебнулось: африканеры проявили неожиданное упорство. А проблемы множились день ото дня.
Медлительность его продвижения особенно раздражала на фоне блестящей операции американских «рейнджеров», сумевших вывезти ядерный арсенал ЮАР, и успешной высадки американцев в Кейптауне. Нужно действовать быстрее — двери закрываются.
Лишение ЮАР ядерного запаса не слишком ему помогло, поскольку он выбрал тактику использования местного населения в качестве щита, которая вполне оправдывала себя. Это облегчило наступление, но чтобы реализовать преимущество, надо было двигаться.
Первая бригада тактической группы начала пожинать первые плоды победы в первые же часы после боя. Когда Ливийский мотострелковый батальон полковника Махмуда вошел в Потхитерсрюс, его плохо обученные, низкооплачиваемые солдаты решили, что город отдан им на разграбление. Перед ними словно распахнулись двери сотен домов, оставленных их белыми владельцами — домов, набитых транзисторами, телевизорами, стереосистемами. Большие и маленькие магазины с дорогими деликатесами, автомобилями и другими предметами роскоши. Даже с помощью прибывших вскоре кубинских войск Махмуду понадобилось несколько часов драгоценного времени, чтобы привести в чувство своих взбунтовавшихся, впавших в неистовство солдат.
Затем, когда войска Веги наконец смогли возобновить продвижение на юг, они лоб в лоб столкнулись с войсками африканеров, направлявшимися на север — первыми танковыми и артиллерийскими частями, снятыми с намертво застывшего намибийского фронта. Таким образом то, что должно было стать легкой прогулкой, превратилось в кровавую двухдневную битву, измотавшую обе стороны и не давшую ощутимой победы ни одной из них. Хуже того, эта битва истощила все запасы бережно хранимых боеприпасов и топлива.
Снабжение. Вега потер виски, чувствуя, что у него заболевает голова. Он всегда знал, что материально-техническое обеспечение будет его главной проблемой, особенно для Первой бригады тактической группы. Советские самолеты могли садиться только в Питерсбурге, но воздушный транспорт не мог обеспечить нужных объемов поставок дизельного топлива, боеприпасов и запчастей, необходимых для продвижения и боевых действий современной армии. Большая часть того, что было ему необходимо, следовала морем до Мапуту, затем по железной дороге на север до Рутенги и уже оттуда на юг, в ЮАР — через всю страну, более тысячи километров.
Это расстояние само по себе уже представляло почти неразрешимую проблему для его интендантов. Постоянные набеги на его продовольственные конвои и товарные поезда усугубляли положение. Причем на кубинские обозы нападали не только юаровские отряды самообороны, но также партизаны из АНК и другие банды чернокожих. Он мрачно усмехнулся. Пожалуй, впервые противоборствующие стороны хоть в чем-то были едины.