Хоть противотанковые орудия действуют, подумал фон Брандис. Над головой проревел очередной самолет, и он увидел, как загорелся еще один «рейтел» и разнесло зенитную пушку. Распластанные тела убитых и раненых лежали рядом.
Черт! Эти проклятые «МиГи» устроили настоящую бойню! Где, черт побери, их собственная авиация? Его охватило чувство неуверенности в себе. Может, было лучше запросить по рации Преторию, вместо того чтобы пытаться нанести внезапный удар?
Шум боя усилился — противники пришли в соприкосновение, и теперь больше орудий с обеих сторон могли вести огонь. Он наблюдал, как его бронемашины продолжают стрелять по танкам, но безрезультатно — из-за их мощной лобовой брони. Вдруг на него брызнул песок — рядом на насыпи приземлился шальной кубинский снаряд. Пора уходить.
Фон Брандис сполз с насыпи к ожидавшему его «рейтелу». Тот вел огонь, и полковник инстинктивно прижался к его броне, когда над головой пронесся очередной «МиГ».
Он быстро надел наушники. Включив их на максимальную громкость, он заорал:
— «Фокстрот-Дельта-один»! Приказываю передислоцироваться на юг! Необходимо нанести по танкам фланговый удар! Прием!
Он едва расслышал ответ, хотя командир 4-й роты говорил медленно и отчетливо:
— Мы не можем двигаться. Нет горючего. Две машины полностью исчерпали запас топлива, так что даже башню крутим вручную. Целимся по гусеницам — стараемся лишить их возможности передвигаться. — Его голос то и дело пропадал за грохотом канонады.
Вдоль батальонной линии обороны снова пронеслись «МиГи», покрыв все огнем с бреющего полета. Каждый очередной налет приносил новые жертвы — все больше машин горели, оставленные людьми.
Бах! Бах! Бах! Это «Т-62» приблизились на достаточное расстояние. Хотя у них были длинные орудия, с двигающегося танка было довольно трудно подстрелить маленькую, хорошо укрытую цель. Вот они и ждали момента, чтобы подойти поближе. Воздух наполнился грохотом крупных бронебойных снарядов.
Высокий голос молодого штабного офицера выдавал его возбуждение.
— Товарищ генерал! Полковник Пельерво докладывает, что его танки находятся всего в пятистах метрах от противника!
Вега удовлетворенно кивнул. Пора приниматься за уничтожение врага.
— Хорошо. Прикажите истребителям возвращаться на базу, артиллерии — вести огонь в соответствии с планом. Пусть как следует пристреляются, а потом ведут беглый огонь по противнику в течение трех минут!
Он позволил себе едва заметно улыбнуться, когда приказ передавали по радио. Он провел годы, размышляя над тем, как лучше всего уничтожить южноафриканский батальон в бою, придумывая один план за другим и тут же отвергая их, стараясь как можно лучше использовать свои сильные стороны и слабости противника. И вот теперь произошло то, о чем он так долго мечтал: прижатым к железнодорожной насыпи юаровцам было нечего противопоставить его воздушной мощи и превосходству в артиллерии.
Улетающий самолет был для фон Брандиса первым проблеском надежды в практически безнадежной ситуации. Должно быть, у «МиГов» наконец кончилось горючее или вышли боеприпасы. Тогда он принялся размышлять, можно ли поднять оставшиеся зенитки на насыпь и подготовить их к бою до подхода кубинской пехоты. 20-миллиметровые пушки можно было вполне успешно применять для уничтожения личного состава.
Становилось все труднее что-либо различить. Каждый взрыв поднимал пыль и песок; дым от горящих бронемашин видимости тоже не прибавлял. Он раздражал кожу, проникал в легкие. Солдаты противника, казавшиеся едва различимыми фигурами, к счастью, были видны ровно настолько, чтобы можно было прицелиться.
Кубинская пехота продолжала наступать, а танки остановились и теперь вели орудийный и пулеметный огонь поверх голов пехотинцев. Фон Брандис видел только три горящие «Т-62». Еще два или три танка потеряли способность передвигаться, получив повреждение гусениц, но это не могло заставить их прекратить стрельбу.
Фон Брандис опустил бинокль, размышляя, что предпринять дальше. Опасность еще не миновала, но массированный огонь из стрелкового оружия вполне может остановить эту чертову пехотную атаку. Он не собирался сдавать уцелевшие бронемашины и БТР танкам «Т-62».
На лице фон Брандиса появилась усмешка. Командующий кубинскими силами допустил первую серьезную ошибку. Он должен был пустить танки вместе с пехотой.
В грохоте сражения он даже не услышал, как высоко над его головой пронесся первый артиллерийский снаряд.
Приданная батальону полковника Пельерво батарея 122-миллиметровых гаубиц на механической тяге находилась в восьми километрах от места боя, среди песчаных дюн. Но артиллерийский наблюдатель, который корректировал огонь, сидел в танке, расположенном рядом с танком полковника Пельерво.
Это был опытный офицер, и ему было достаточно всего четырех пристрелочных выстрелов, чтобы навести батарею точно на цель. Сначала два перелета, затем один недолет, но четвертый выстрел ударил точно по железнодорожным путям.
— Огонь на поражение!
Каждая 122-миллиметровая пушка «Д-30» в течение какого-то времени могла стрелять со скоростью четыре выстрела в минуту. В батарее было шесть таких орудий, так что на юаровский батальон обрушился шквал огня по двадцать четыре снаряда в минуту, разрывая на куски застигнутых врасплох пехотинцев и прямыми попаданиями превращая бронемашины в огненные шары.
Огонь кубинских гаубиц длился долгие три минуты и стоил южноафриканцам немало жертв.
Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах!
Когда первый залп кубинской артиллерии достиг цели, фон Брандису показалось, что его лягнули в живот. Каждый удар артиллерии сотрясал и разрывал все пространство вокруг. Он лег ничком, прижав лицо к ходящей ходуном земле, едва не оглохнув от грохота.
С каждым взрывом в воздух вздымался столб песка, зачастую смешанного с человеческими останками и кусками машин. Все боевые машины были либо подбиты, либо разнесены на куски. Разлетавшиеся на двадцать метров осколки сражали наповал любого, кто не успел распластаться по земле, так что вести огонь, оставаясь в живых, было невозможно.
Фон Брандис прекрасно понял задумку кубинцев, понял он и то, что они одержали победу. Но он не мог просто оставить поле боя или сдаться на милость победителей. Уолфиш-Бей был для них жизненно необходим, и он обязан попытаться его спасти. Он пополз вдоль цепи, крича в ухо каждому попадавшемуся ему офицеру или сержанту:
— Отвести людей на четыре километра назад! Взять с собой все, что можно! Там попытаемся перегруппироваться и проскользнуть в город.
Пытаясь укрыться от шквала огня, большинство с изумленным видом кивали ему в ответ. Другие просто тупо смотрели на него, обалдевшие до такой степени, что вообще потеряли способность соображать.
Фон Брандис успел найти двух офицеров и трех сержантов, прежде чем его отыскал снаряд. Но он этого даже не почувствовал.
Вега наблюдал, как офицер по оперативным вопросам закончил сеанс радиосвязи и снял наушники. Его широкая, белозубая улыбка свидетельствовала о хороших новостях. Встав по стойке «смирно», он весь так и сиял от радости.
— Товарищ генерал, 21-й мотострелковый батальон теснит южноафриканцев. Но противник пока не отступает.
Вега кивнул. Он никогда не отказывал африканерам в храбрости.