Палатки, гаражи, склады боеприпасов и ремонтные мастерские 82-й механизированной бригады широко раскинулись на площади свыше ста акров. С земли бригаду по периметру охраняли патрульные бронемашины, а батарея ракетных установок «кактус» и легкие зенитные орудия прикрывали ее от возможных налетов кубинской авиации. Через швы и немного сдвинутые створки палаток просачивался свет, свидетельствуя о том, что многие еще не спят. В большой, шатровой палатке, служившей штабом бригады, горели все огни.
Подполковник Крюгер вылез из бокового люка своей машины и пару мгновений смотрел на усеянное звездами небо. Он несколько раз глубоко вздохнул, стараясь избавиться от кислого запаха пота, пропитавшего отсек личного состава БТР. Он не слишком торопился узнать, что ему приготовил командир бригады Стридом.
За последние три недели уважение Крюгера к своему непосредственному начальнику резко поколебалось. Уж слишком большое рвение проявил Стридом в своем желании угодить Претории, докладывая лишь то, что от него хотели услышать, а не то, что было на самом деле. Кроме того, у него имелась привычка отдавать бессмысленные и противоречивые приказы в разгар боя. По мнению Крюгера, командиру бригады следовало находиться в Бергланде, чтобы увидеть все своими глазами, а не сидеть в шестидесяти километрах от линии фронта в окружении льстивой свиты.
Задул прохладный бриз, принеся с собой новый запах. Сладковатый тошнотворный запах, который Крюгер сразу узнал. Запах смерти и гниющих трупов. Крюгер поморщился. Здесь, в Рехоботе, никаких боев не было, откуда же этот запах?
Он повернулся в попытке найти объяснение и сразу увидел виселицу, сооруженную возле штабной палатки.
Господи. На длинных, раскачивающихся на ветру веревках висели шесть тел. Все они были в гражданской одежде. Ни одного белого. Двое, похоже, женщины. Крюгер с усилием сглотнул, чувствуя, как со дна желудка поднимается волна тошноты. Что за бред?
Был только один способ выяснить это. Надвинув каску поглубже, он решительно зашагал в сторону часовых, охранявших вход в штабную палатку. Один из них проверил документы, другой в это время светил в лицо фонариком. Крюгер заметил, что оба стараются не смотреть в сторону виселицы.
В палатке сновали человек двадцать офицеров и столько же сержантов с донесениями и докладами. На брезентовых стенах и на штативах были развешаны карты, испещренные военными значками. Гул приглушенных голосов сливался с шипением и треском мощных раций. Все, как и положено в штабе соединения, занятом приготовлениями к завтрашним боевым действиям.
Крюгер оглядел палатку. Никаких признаков майора Форбса. Где, черт возьми, его носит?
Командир бригады бригадный генерал Якобус Стридом стоял рядом с высоким мужчиной, разглядывающим карты. При появлении Крюгера он обернулся.
— А, Генрик… Рад тебя видеть.
— Сэр, — Крюгер кивнул и отдал честь, намеренно сохраняя официальный тон.
По узкому лицу Стридома пробежала тень. Он указал на упитанного, краснолицего мужчину рядом с собой.
— Ты, кажется, незнаком с полковником Герцогом.
— Полковник, — Крюгер вежливо наклонил голову.
— Полковник приехал со специальной миссией из Претории, Генрик. Он один из военных советников Президента.
Вот оно что. Так это форстеровский шпион. Крюгер повнимательнее посмотрел на него и ужаснулся. На кителе Герцога красовался значок АДС.
Непроизвольно губы Крюгера скривились от отвращения. Пухлое, с двойным подбородком лицо с холодными глазами.
— Вас что-то встревожило, Kommandant Крюгер? — Самодовольный, наглый голос Герцога соответствовал его наружности.
Крюгер обратился к Стридому:
— Эта виселица снаружи…
— На ней висят предатели, Kommandant. Заложники, которые понесли справедливую кару за тщетные попытки атаковать нашу колонну, — не дал ему договорить Герцог. — Между прочим, это моя идея. В соответствии с пожеланиями нашего дорогого Президента. Я полагаю, у вас нет возражений?
Крюгер с открытым ртом уставился на него, не в силах поверить в то, что услышал. Заложники? Невинные мирные жители, под дулом автоматов вытащенные из постели и убитые только за то, что намибийские солдаты обстреляли наши грузовики? Это не просто безумие. Это преступление. Ему доводилось видеть мертвых гражданских — мужчин, женщин, детей, застигнутых артиллерийским обстрелом или попавших под перекрестный огонь. На войне такое случается. Но здесь нечто совсем иное. Хладнокровное, намеренное, рассчитанное убийство. Взяв Крюгера под руку, Стридом отвел его в сторону.
— Тебя не должны волновать методы, какими достигается безопасность нашего тыла, Генрик. Это не в твоей компетенции. — В голосе командира бригады явственно слышалось предостережение.
Крюгер закрыл рот и внимательно посмотрел на своего командира. У Стридома чуть подергивалась правая щека. Господи. Да он боится. До смерти боится этого живодера Герцога.
— Теперь о том, зачем я тебя вызвал… — Очевидная неловкость Стридома еще более усилилась. — Твой заместитель…
Крюгер выставил вперед руку.
— Вот именно, сэр. Где майор Форбс?
— Майор Форбс арестован, Kommandant, — вмешался с мрачной улыбкой Герцог. — В настоящий момент он под конвоем направлен в Преторию.
— Что? — У Крюгера сжались кулаки. — С какой это стати?
— По подозрению в измене. — Мрачная улыбка Герцога снова сменилась самодовольной. — Сегодня днем я лично слышал, как этот англичанин поносил нашего президента и верховного главнокомандующего. Естественно, я сразу же арестовал его. Такие вещи нельзя оставлять безнаказанными. Я уверен, что вы разделяете мое мнение. — Не дожидаясь ответа, Герцог повернулся на каблуках и отошел в сторону.
Крюгер посмотрел вслед полковнику, борясь с искушением вынуть пистолет и разрядить ему в спину всю обойму. Он не сомневался, что Форбс в крепких выражениях высказывал свое недовольство последними событиями, но в его словах не могло быть ничего такого, что человек, находящийся в здравом рассудке, мог бы принять за измену. Если же Форстер и его прихлебатели понимают измену именно так, то кто же тогда останется на свободе?
В поле зрения опять попал Стридом.
— Попридержи язык, Генрик, умоляю тебя. Я не могу разбрасываться своими лучшими офицерами.
Он подвел Крюгера к столу, на котором была разложена карта. Младшие офицеры расступились перед ними. Наклонившись над картой, Стридом проследил по ней пальцем позиции, удерживаемые 20-м Капским стрелковым батальоном.
— Я смотрю, твоя сегодняшняя атака была успешной.
— Успешной? — Крюгеру было трудно говорить сквозь стиснутые зубы.
— Ну да, ведь твой батальон продвинулся вперед? — Командир бригады с опаской покосился через плечо. Герцог небрежно прислонился к брезентовой стенке палатки, не сводя с них холодных глаз.
Крюгер стукнул кулаком по столу, так что несколько стоящих поблизости офицеров вздрогнули.
— Да, генерал, мы продвинулись, это уж точно. На целых триста метров насквозь простреливаемой, никому не нужной земли да еще на одну сточную канаву в придачу! И за это я отдал десять человек убитыми и тридцать шесть ранеными! Если мы и дальше будем платить такую же цену, то пока доберемся до Виндхука, на всей нашей чертовой родине не останется ни одного солдата!
Схватив его за руку и придвинувшись поближе, Стридом испуганно и настойчиво зашептал ему прямо в ухо:
— Заткнись, Крюгер! Ты хочешь, чтобы тебя тоже арестовали? Ты хочешь, чтобы твоими людьми командовал кто-то вроде этого типа? — Он мотнул головой в сторону Герцога.