Полковник вылез из «рейтела» через верхний люк и спрыгнул на землю. Потянувшись, он расправил затекшие члены — сказывались шесть часов, проведенных в бронетранспортере. Они выехали затемно и с тех пор без остановок колыхались по посыпанной гравием проселочной дороге № 52. Он недобро усмехнулся. Наверняка по этой дороге было бы намного легче ехать в «БМВ», оставшемся у него дома в Блумфонтейне.
Фон Брандис обошел остатки конвоя, наблюдая за работой похоронных бригад, выполнявших свою работу с мрачной отрешенностью. Хотя питающиеся падалью обитатели пустыни уже нанесли сюда свой визит, никто не хотел оставлять шакалам ничего, чем еще можно поживиться.
Не оборачиваясь, он слышал, как начали подъезжать и останавливаться другие машины батальона. Загремели крышки люков — солдаты вылезали наружу и переговаривались тихими голосами.
Сначала он просто слонялся без какой-либо видимой цели, двигаясь, как автомат, пока его мозг пытался пробиться сквозь путаницу мыслей и выстроить какой-нибудь приемлемый план. Весь личный состав 5-го механизированного пехотного батальона понимал, насколько серьезно то, что произошло, и задача фон Брандиса — не дать им раскиснуть, а обеспечить твердое, решительное руководство.
Этот конвой был для них всем. Он вез горючее, боеприпасы, еду. А без него у них едва хватит бензина, чтобы добраться до Уолфиш-Бей. Конечно, у каждой бронемашины и пехотных подразделений был собственный боезапас, но в бою он расходуется быстро. Слава Богу, что их продовольствия и воды хватит еще на пару дней.
Ладно. По имеющимся сведениям, кубинская колонна продолжает продвижение к Уолфиш-Бей. У фон Брандиса приказ вернуться и отстоять порт. Задание было простым и понятным: разведка, первый контакт с противником, а там и бой.
Он посмотрел на горизонт, подсчитывая про себя расстояние и расход топлива. Все верно. Это реально. Поднапрягшись, 5-й батальон может добраться до порта с запасом горючего и боеприпасов, которого как раз хватит на один последний бой, бой, в котором они обязаны победить. Фон Брандис повернулся и пошел к своему «рейтелу» — в голове его уже начал постепенно оформляться некий план.
Предвидя, что он созовет нечто вроде военного совета, офицеры стали постепенно собираться в тени его БТР. Усталые и грязные, они с надеждой смотрели на него.
Фон Брандис глубоко вздохнул и уверенной походкой направился к ним. Он должен вселить в них силы и указать цель.
— Итак, господа, мы оказались в сложном, но отнюдь не безвыходном положении. — Он махнул рукой в сторону расположившейся вдоль дороги колонны. — Отгоните с дороги все транспортные средства обоза и опорожните их баки с горючим. Снимите с них все, что представляет хоть какую-то ценность. Зенитные пулеметы, аптечки, наборы инструментов. Словом, все. Не хватает еще, чтобы какой-нибудь черный шакал на этом разбогател!
Раздался возбужденный, немного нервный смех. Это хорошо: значит, они еще не окончательно пали духом.
— И, Йеми, пока мы еще здесь, отправь радиограмму на коротких волнах, можно открытым текстом. Передай в Преторию, что нам катастрофически не хватает горючего и мы будем стоять здесь до тех пор, пока не подойдет еще один конвой с материально-техническим обеспечением.
Все заулыбались и радостно закивали. Фон Брандис осклабился.
— Так надо, господа. Пусть эти кубинские ублюдки думают, что им удалось нас задержать. — Заложив руки за спину, он продолжал: — А уж в Уолфиш-Бей мы покажем им, насколько они заблуждались.
Полчаса спустя сильно сократившаяся походная колонна уже продолжала свой путь, в облаке пыли продвигаясь на запад.
27 АВГУСТА, ПЕРЕДОВОЙ КОМАНДНЫЙ ПУНКТ, КУБИНСКИЕ ЭКСПЕДИЦИОННЫЕ ВОЙСКА, СВАКОПМУНД, ПОБЕРЕЖЬЕ НАМИБИИЧерез окна ресторана гостиницы «Стрэнд» открывался обманчиво мирный пейзаж: широкий песчаный пляж и бесконечные, перекатывающиеся белые барашки волн. За столиками сидели многочисленные посетители, зашедшие сюда перекусить в эти поздние утренние часы, что лишь усиливало иллюзию, будто жизнь в маленьком прибрежном городке идет своим чередом. Впрочем, тот факт, что на всех сидящих в зале была кубинская военная форма, эту иллюзию полностью разрушал.
Один из посетителей в гордом одиночестве сидел за столиком у окна, откуда открывался самый красивый вид. До блеска отполированные звезды еле умещались у него на погонах.