— Что слышно от майора Форбса?
— Ничего, Kommandant.
Еще один источник раздражения. Утром он послал своего заместителя в Рехобот навести порядок со снабжением батальона, которое становится все хуже и хуже. Минометные снаряды, патроны и горючее поступают с опозданием и в недостаточном количестве. Поэтому он велел Форбсу поехать и разобраться с тыловой крысой, которая за все это отвечает. Люди могут какое-то время воевать без полноценного сна, но воевать без патронов или горючего для техники невозможно.
Крюгер с негодованием помотал головой. Еще одна забота. Он посмотрел на Майринга.
— Хорошо, Питер. Подготовь мой «рейтел». На обратном пути захвачу с собой Форбса и постараюсь вернуться как можно быстрее. Назначь совет на… — Он замолчал, прикидывая, сколько времени у него займет поездка, учитывая хорошо известную склонность бригадного генерала Стридома к многословию. — На час ночи. К этому времени я обернусь.
Майринг отдал честь и поспешил удалиться. Крюгер опять повернулся к карте и задумчиво потер подбородок. Под пальцами он ощутил щетину.
— Андрис!
— Сэр? — Его ординарец вынырнул из гущи людей.
— Принеси мне бритву и кружку горячей воды. — Он улыбнулся. — Не хочу шокировать наших тыловых вояк. Они не должны думать, что такая ерунда, как пули и снаряды, может заставить нас забыть о внешнем виде.
Это была лишь жалкая попытка пошутить, но она сработала. Большинство штабистов южноафриканской армии были ветеранами Анголы и Намибии, но все же среди них попадалось достаточно лощеных тыловиков, так что старая шутка по-прежнему звучала актуально.
Крюгер посмеялся вместе со всеми, довольный тем, что его люди еще не потеряли чувства юмора.
ШТАБ 82-Й МЕХАНИЗИРОВАННОЙ БРИГАДЫ, РЕХОБОТ, НАМИБИЯРехобот лежал среди холмов, венчающих южную оконечность Ауасских гор. Население города составляли цветные, люди консервативные и исключительно религиозные, предки которых более двух столетий назад бежали из Кейптауна на север через пустыню Намиб. Их простые, старомодные дома в равной степени свидетельствовали о набожности и бедности обитателей. Темнота же за окнами была следствием комендантского часа, введенного оккупационными властями. За городом на широко раскинувшихся пастбищах паслись небольшие стада крупного рогатого скота и серых каракулевых овец, спокойно щиплющих траву в ожидании бойни или стрижки. При звуке мотора, рокочущего вдалеке на шоссе, несколько коров разом подняли головы, оторвавшись от пережевывания травы. Неяркий свет затемненных фар на мгновение выхватил их из тьмы и скользнул вперед по шоссе, в то время как «рейтел» промчался дальше на юг, в сторону огромного палаточного города, раскинувшегося на окраине Рехобота. Коровы грустно помычали ему вслед и снова опустили морды к сухой траве.
Палатки, гаражи, склады боеприпасов и ремонтные мастерские 82-й механизированной бригады широко раскинулись на площади свыше ста акров. С земли бригаду по периметру охраняли патрульные бронемашины, а батарея ракетных установок «кактус» и легкие зенитные орудия прикрывали ее от возможных налетов кубинской авиации. Через швы и немного сдвинутые створки палаток просачивался свет, свидетельствуя о том, что многие еще не спят. В большой, шатровой палатке, служившей штабом бригады, горели все огни.
Подполковник Крюгер вылез из бокового люка своей машины и пару мгновений смотрел на усеянное звездами небо. Он несколько раз глубоко вздохнул, стараясь избавиться от кислого запаха пота, пропитавшего отсек личного состава БТР. Он не слишком торопился узнать, что ему приготовил командир бригады Стридом.
За последние три недели уважение Крюгера к своему непосредственному начальнику резко поколебалось. Уж слишком большое рвение проявил Стридом в своем желании угодить Претории, докладывая лишь то, что от него хотели услышать, а не то, что было на самом деле. Кроме того, у него имелась привычка отдавать бессмысленные и противоречивые приказы в разгар боя. По мнению Крюгера, командиру бригады следовало находиться в Бергланде, чтобы увидеть все своими глазами, а не сидеть в шестидесяти километрах от линии фронта в окружении льстивой свиты.
Задул прохладный бриз, принеся с собой новый запах. Сладковатый тошнотворный запах, который Крюгер сразу узнал. Запах смерти и гниющих трупов. Крюгер поморщился. Здесь, в Рехоботе, никаких боев не было, откуда же этот запах?
Он повернулся в попытке найти объяснение и сразу увидел виселицу, сооруженную возле штабной палатки.
Господи. На длинных, раскачивающихся на ветру веревках висели шесть тел. Все они были в гражданской одежде. Ни одного белого. Двое, похоже, женщины. Крюгер с усилием сглотнул, чувствуя, как со дна желудка поднимается волна тошноты. Что за бред?