Он поднял глаза на группу хмурых, озабоченных людей вокруг стола. Надо их немного приободрить.
— Расслабьтесь. Согласен, что события, происходящие на юге Африки, не внушают оптимизма. Но теперь мы по крайней мере имеем какое-то представление о том, что нужно делать.
Он ошибался.
17 СЕНТЯБРЯ, ШТАБ АРМИИ, АВЕНИДА САМОРА МАШЕЛ, МАПУТО, МОЗАМБИКВ старой каменной крепости, оставшейся после португальцев — прежних колониальных властителей Мозамбика, — теперь размещался генеральный штаб мозамбикской армии. По стенам и бастионам крепости без устали вышагивали часовые, вооруженные «АК-47». На фоне старинных укреплений, предназначенных изначально для укрытия от мушкетного и пушечного огня, они выглядели несколько неуместно.
Капитан Жоржи ди Соуза ответил на четкое приветствие часовых и, прихрамывая, быстро прошел через ворота в тенистую прохладу крепости. Это был невысокого роста человек с квадратным лицом, на котором блуждала усталая улыбка. Ему довелось воевать еще с португальцами, и вот теперь — с РЕНАМО. Хотя ему было немногим за тридцать, он уже пятнадцать лет носил военную форму.
Предписание явиться в генштаб, не вызвало у него удивления. Он уже почти оправился после ранения, а опытные офицеры были сейчас на вес золота. Но он ожидал встречи со штабными крысами в кадровом отделе армии, который ведал отправкой офицеров на передовую, а никак не личной беседы с самим генералом Куэльяром.
Де Соуза был смущен. Он получил ранение в бою с засевшими в засаде мятежниками, выполняя свой долг, и ему не в чем было себя упрекнуть. Похвалить, впрочем, тоже. Подобно многим ветеранам, мозамбикский капитан был фаталистом, поэтому он решил дождаться, чего же от него хочет генерал. В конце концов, ждать не так долго.
Кабинет главнокомандующего маленькой и бедной мозамбикской армии был обставлен богато, почти роскошно. В этом неравенстве ди Соуза не видел ничего предосудительного. Генерал обладал практически единоличной властью над армией, и на эту власть ему давали право его заслуги.
Куэльяр был не один. Возле красивого полированного стола тикового дерева, «экспроприированного» у последнего колониального диктатора Мозамбика, в кабинете главнокомандующего стоял еще один человек. Высокий, смуглый, с густыми усами, он был одет в гражданский костюм с галстуком. Тем не менее, его выправка безошибочно выдавала в нем военного.
Ди Соуза отдал честь, и Куэльяр сделал ему знак подойти ближе.
— Поздравляю, Жоржи, я рад, что ты снова в строю. Ты уже полностью оправился от ранения?
— Так точно, генерал. — Ди Соуза лгал, но он не мог ответить иначе. Он прихрамывал при ходьбе, и в дождливую погоду его левая нога ныла, а дожди в Мозамбике не редкость.
Куэльяр с вежливым недоверием поднял бровь. Указав на человека, стоящего возле стола, он произнес:
— Это полковник Хосе Суарес из Кубинской народной армии.
Кубинец? Это интересно. Сделав шаг вперед, ди Соуза пожал полковнику руку. Он на самом деле был рад познакомиться с кубинским офицером. В тех краях, где цензура тщательно отсеивала «ненужную» информацию, Кастро, на протяжении многих лет сражавшийся против южноафриканского колониализма и западного империализма, представлялся настоящим народным героем.
Суарес тоже был рад. Командующий дал им обменяться приветствиями и комплиментами, после чего прокашлялся и перешел к делу.
Он жестом указал им на два кресла с кожаными спинками, стоящие прямо напротив его стола.
— Капитан ди Соуза, пока вы находились в госпитале, кубинское правительство обратилось к нам с предложением, которое может решительным образом изменить нашу стратегию в отношении РЕНАМО. — Он искоса взглянул на полковника Суареса. — Не открою большого секрета, если скажу, что это предложение вызвало немало споров в высших эшелонах власти нашей страны.
Суарес покивал с тонкой, ничего не выражающей улыбкой.
Куэльяр сложил руки на груди.
— Последние успехи Кубы в Намибии побудили нас, более внимательно подойти к предложению президента Кастро. А недавняя агрессия ЮАР против Намибии заставила нас его принять.
Ди Соуза посмотрел вопросительно, и генерал продолжал. Голос его стал глубже и выразительнее.
— По сути дела, капитан, мы начинаем действовать совместно с кубинцами и их социалистическими союзниками против ЮАР. Мы вторгнемся на их территорию и свергнем Форстера и его расистское правительство.