Де Вет фыркнул.
— Это невозможно. Регулярная армия и сформированные из резервистов части, которые находятся в Намибии, необходимы нам для ведения боевых действий. Мы не можем сейчас выделять войска для выполнения той работы, которую должна делать полиция.
Ого, это еще лучше. Мюллер еле сдерживал смех. Лидеры ненавистных ему группировок в кабинете того и гляди перегрызут друг другу глотки.
— Тогда проведите еще мобилизацию! У вас есть батальоны резерва, которые вы не вводили в бой! Давайте используем их там, где они нужнее!
Форстер поднял руку, призывая к тишине и не давая де Вету парировать последний выпад ван дер Хейдена.
— Хватит. — Он обратил свои мрачные, с черными кругами глаза на генерала. — Как насчет тех людей, про которых говорит Мариус, а, генерал? Неужели они все нужны в Намибии? Прямо сейчас?
Де Вет ответил не сразу.
— Нам нужен резерв, чтобы пополнять регулярные войска, господин президент. Некоторые наши части понесли большие потери и теперь нуждаются в усилении.
— Они что, нужны там все сразу? — Форстер почти рычал. Он не любил, когда его вынуждают повторять что-то дважды.
Генерал опустил глаза.
— Нет, господин президент. Пока нет. — Он кивнул в сторону карты Намибии, которая теперь постоянно висела на одной из стен. — Наша система снабжения и так растянута до предела.
— Ясно. — Форстер громыхнул рукой по столу и повернулся к ван дер Хейдену. — Отлично, Мариус. Вы получите свои три батальона. А министерство обороны решит, какие дополнительно части резервистов призвать. — Последовал еще один гневный взгляд. — Но я вас предупреждаю, meneer, не подведите меня опять. Даю вам месяц на подавление этого предательского мятежа. Вам ясно, Мариус?
Ван дер Хейден медленно кивнул, его одутловатое, обычно красное лицо побледнело как мел. Мюллер был разочарован. Он надеялся на продолжение перепалки, на более громкий скандал. Он украдкой бросил взгляд на человека справа от себя. Гельмуд Малербе, министр промышленности и торговли, сидел, застыв, как ледяная глыба. Плохо. Он ожидал, что Малербе будет возражать против дальнейшего вымывания людских ресурсов из гражданских секторов экономики. Каждый новый батальон резервистов, призванный под армейские знамена, означал уменьшение на тысячу человек контингента квалифицированных белых рабочих и инженеров на фабриках и заводах страны.
Но Малербе, похоже, усвоил урок. Противоречить любимым форстеровским идеям означало конец многообещающей правительственной карьере, поэтому он хранил молчание.
Губы Мюллера изогнулись в усмешке. Еще один лизоблюд в этом сборище лизоблюдов. Временами его нынешняя компания вызывала в нем невыносимую тошноту. Впрочем, его привели сюда собственные амбиции. Вознаграждением ему была реальная власть, которой он теперь обладал, так что лизание пяток начальству и небольшие перепалки можно было и потерпеть.
Власть. От самого этого слова в нем начинали шевелиться давно подавляемые желания и эмоции, они начинали бродить у Мюллера по всему телу.
Он поерзал. Стоял октябрь. Ему придется совершить еще одно тайное путешествие — своего рода паломничество — и довольно скоро. Очень скоро.
5 ОКТЯБРЯ, 20-Й КАПСКИЙ СТРЕЛКОВЫЙ БАТАЛЬОН, РЕХОБОТ, НАМИБИЯНикогда еще подполковник Крюгер не был так горд своими людьми. Несмотря на то, что они всего двадцать четыре часа назад вернулись из боя, им удалось превзойти себя, готовясь к последнему смотру по случаю прибытия командира бригады. Откуда-то раздобыли воды, чтобы помыться и побриться. Форму, обтрепанную, рваную и грязную после многих недель окопной жизни, вычистили, отгладили и зашили. Техника, еще недавно заляпанная комьями грязи и пятнами масла, теперь сверкала на весеннем солнце.
Но никакая чистка и полировка не могли скрыть того факта, что за долгие недели бесплодных боев от его батальона осталась лишь жалкая тень. Сержанты встали во главе пехотных взводов, которые теперь имели численность отделений, а двумя его ротами командовали лейтенанты, только что из училища. В батальоне осталось меньше половины из тех, кто вместе с ним ступил на намибийскую землю. В нескончаемой череде артобстрелов, мелких стычек и лобовых атак, его люди один за другим выбывали из строя — ранеными, убитыми, просто уставшими от войны. Да, сомнений быть не могло. 20-й Капский стрелковый батальон больше был не в состоянии принимать участие в боевых действиях. Теперь они отправляются домой. Домой в ЮАР. Домой на заслуженный отдых. Домой, чтобы там пополнить новобранцами свои поредевшие ряды. Минометы и бронемашины 20-го батальона останутся в Намибии для части резервистов, прибывшей ему на замену.