— Похвально, Генрик. Очень впечатляюще, честное слово. Такие солдаты — гордость нашей страны. Командовать ими — большая честь.
Крюгер резко поднял голову, внезапно вспомнив, что стоит рядом с бригадным генералом Стридомом. Он чуть не задремал. В боевой обстановке полноценный сон был слишком большой роскошью, которую он не мог позволить себе вот уже несколько недель. Ему стоило большого усилия собраться с мыслями.
— Благодарю вас, сэр. Я передам ваши слова батальону. Уверен, что ребятам будет приятно.
Стридом кивнул.
— Хорошо. — Он внимательно посмотрел на Крюгера. На его узком лице появилась озабоченность. — Можете отпустить людей, Kommandant.
Крюгер встал по стойке «смирно» и отдал честь, замерев, пока комбриг не ответил тем же. Затем он повернулся кругом и посмотрел в покрасневшие от усталости глаза своих офицеров.
— Капитан Майринг! Дайте батальону команду разойтись.
— Есть, сэр!
Бородатый офицер, заменивший Форбса на посту заместителя командира, молодцевато вышел вперед, замер и повернулся к строю, чтобы гаркнуть на весь плац. В один миг правильные ряды батальона рассыпались, и каждый устремился к своей палатке или к полевой кухне, где сразу скопилось много народу.
Вдруг Крюгер скривился, увидев в море залатанных мундиров и усталых лиц знакомую жирную физиономию. Значит, этот чертов фанатик из АДС Герцог все еще здесь? Все еще кружит в поисках легкой добычи — безоружных мирных жителей или офицеров, слишком измотанных, чтобы контролировать свои слова. По лагерю ходили слухи, будто массовые казни и полночные аресты продолжаются. Он резко повернулся и направился к Герцогу.
— Оставь, Генрик, — Стридом схватил его за руку. — Этот человек тебе не по зубам. У Герцога слишком много друзей — и очень могущественных друзей. Уж поверь мне, я-то знаю.
Он вздохнул. Крюгер уставился на него. Стридом покачал головой.
— Езжай домой, Генрик. Езжай домой и займись пополнением своего батальона. Это сейчас твоя работа. В конце концов, ты солдат, а не политик.
Солдат? Возможно. Крюгер не знал, как долго он сможет оставаться просто солдатом. Где та черта, за которой человек перестает быть солдатом, просто выполняющим приказы, и становится чем-то более низменным и гнусным — соучастником?
Он нахмурился. Он читал про немецких солдат, которые в свое время оказывались между двух огней — патриотизмом с одной стороны, и кодексом личной чести — с другой. Но он никогда не думал, что сам окажется перед столь же мучительной дилеммой. Никогда.
Генрик Крюгер медленно повернулся и пошел к своей палатке — моля Господа, чтобы, когда придет время, у него хватило мудрости и силы духа выбрать правильный путь.
6 ОКТЯБРЯ, ЗОНА ОХРАНЫ ПОРТА, МАПУТУ, МОЗАМБИКПо всему периметру гавани Мапуту горели яркие фонари — превращая ночь в жуткий день без теней. Под их нещадным огнем возле длинного, тронутого ржавчиной корпуса советского грузового судна «Череповец» суетились десятки рабочих. На маслянистой поверхности волн, ласково плещущихся вокруг корабля и набегающих на старый, растрескавшийся причал, отражались искаженные огни и работающие в поте лица люди. Высоко над водой парили массивные краны, они то замирали в раздумье, то ныряли в открытые грузовые отсеки корабля, и каждый поднимался нагруженный огромными ящиками и тяжелыми тюками. Весь груз был либо укутан брезентом, либо спрятан в контейнеры, многие из которых были настолько велики, что в них мог бы уместиться разобранный на части самолет.
Большая часть груза «Череповца» отправлялась прямиком на двадцатидвухвагонный состав, стоящий на железнодорожной ветке параллельно причалу. Некоторые ящики и тюки сгружались на склад сразу за пирсом. В них находились боеприпасы, стрелковое оружие, средства связи — первая партия помощи, обещанной Мозамбику за использование его порта и железной дороги.
Вдоль забора, отделявшего порт от темных улиц Мапуту, прохаживались военные патрули. За ними находилось несметное количество тяжелых пулеметов, легкая зенитная пушка и батареи зенитных ракет, все они держали под прицелом заранее распределенные сектора чистого ночного неба.
Перед ожидающим составом светились красные огоньки сигарет, выдавая присутствие еще большего количества солдат. То тут, то там свет вспыхнувшей спички озарял лица с более светлым цветом кожи и незнакомую форму. Кубинские генералы не хотели доверять дорогостоящую технику местной охране в стоптанных башмаках.