— Вы только подумайте, полковник. Подумайте, как вытянутся лица у русских, когда Куба напомнит им об их интернациональном долге! А когда мы победим, Куба получит львиную долю богатств — не те крохи, которые кидают нам так называемые советские братья!
Суарес несколько секунд смотрел себе под ноги, потом поднял глаза.
— Такое наступление возможно, генерал. Но в этом случае мы очень рискуем.
— Сильнее, чем мы рискуем сейчас? Сильнее, чем тогда, когда поднимемся в атаку? Ставки высоки, Хосе, но я хорошо знаю правила игры. Мы ударим по ЮАР с такой силой, что Претория будет наша еще до того, как африканеры успеют прийти в себя. И до того, как нам сможет помешать Москва!
Вега улыбался. Военные действия на юге Африки будут нарастать, хочет того Советский Союз или нет.
ШТАБ-КВАРТИРА ЦРУ, ЛЭНГЛИ, ВИРДЖИНИЯКристофер Николсон силился осмыслить лежащую перед ним информацию. Из Ливии агенты докладывают о том, что со складов вывозят и загружают на грузовые суда танки, бронетранспортеры и артиллерийские орудия. Цифры впечатляют — как будто вооружается целая армия, не меньше. Но куда это оружие направляется?
Самое свежее донесение касалось активизации дипломатических контактов между Мозамбиком, Зимбабве и Кубой. Само по себе оно не несло в себе ничего тревожного, поскольку речь шла лишь о пространных переговорах. Николсон потер воспаленные глаза. Но что они могут обсуждать?
Еще один фрагмент головоломки. Такие фрагменты были разбросаны по всему его столу. Или это одна и та же головоломка? А что, если больше, чем одна? А если это дезинформация, которую подбросили ему враги Претории?
Директор ЦРУ посидел над этими фрагментами еще с час или около того и в конце концов отложил их в ящик стола — до тех пор, пока не появится чего-либо более определенного.
Глава 16 РАЗОБЛАЧЕНИЕ
Отчаянно борясь со скукой, Эмили ван дер Хейден рискнула еще раз оторвать взгляд от своей собеседницы — дружелюбной молодой женщины, сидящей напротив. К несчастью, вокруг не было ничего, способного развеять крепнущее ощущение, что она попала в безнадежно унылое место, где праздные сплетни проходят за глубокомысленную беседу.
Архитекторы и дизайнеры по интерьеру, проектировавшие эту столовую для сотрудниц министерства, создали просто шедевр серости. Когда-то белые стены отлично сочетались с потертым черно-белым, в шахматную клетку кафельным полом. Узкие, немытые окна выходили на небольшой внутренний дворик, давно превращенный в автостоянку. Платья, в которые были одеты около сорока женщин, пришедших сюда пообедать, за редким исключением были абсолютно бесцветными. Большинство секретарш, машинисток и других технических сотрудников министерства сгрудились вокруг одинаковых алюминиевых столов, которые по-своему гармонировали с белыми блузками и серыми или черными юбками до колен. Вся сценка представляла собой апофеоз бюрократизма.
— В самом деле, мисс ван дер Хейден, я так рада, что вы пригласили меня за ваш столик. Это такая честь. То есть, я хочу сказать, если бы меня сейчас видели мои знакомые: Айрин Руссув, обедающая за одним столом с дочерью заместителя министра. Фантастика!
Эмили усилием воли заставила себя сосредоточиться. Она сладко улыбнулась.
— Да будет вам, Айрин. Не называйте меня «мисс ван дер Хейден». От этого я начинаю чувствовать себя старше! Меня зовут Эмили, запомните?
Она надеялась, что окружающим незаметны ее подлинные чувства. Лесть сама по себе отвратительна, а выслушивать льстивые речи только из-за того, что она дочь своего отца, — во сто крат хуже.
— О, конечно… Эмили. — Руссув все еще говорила с придыханием, в точности как в свое время ее легкомысленные одноклассницы, от которых ей приходилось бегать.
Жаль, что не всегда приходится выбирать, с кем общаться, вздохнула Эмили. Она, Иэн и Сэм Ноулз поставили на карту слишком много, поэтому-то ей и приходится терпеть трескотню хорошенькой, но бесконечно глупой Айрин Руссув.
Она кивнула.
— Вот это другое дело, Айрин. В конце концов, нам надо дружить, не так ли? Вдруг мы когда-нибудь будем вместе работать?
Руссув была озадачена.
— Я не понимаю… Эмили. Зачем вам вообще работать?
Эмили сжала зубы и, пытаясь скрыть досаду, глотнула ледяной минеральной воды. Когда она снова подняла глаза, на ее лице опять играла улыбка.
— Нет, я, конечно, ни в чем не нуждаюсь. Но… видите ли, я чувствую, что в такой момент для моей страны я должна пойти на эту жертву.
Руссув понимающе кивнула, и ее ярко-голубые глаза зажглись восхищением.