— Ха! Это только предлог. На самом деле он туда ездит, чтобы сыграть в карты, выпить… а может быть, посмотреть какой-нибудь грязный фильм из тех, что там, по слухам, показывают. — Она выпрямилась и скрестила на груди руки. — Его счастье, что к нему хорошо отношусь. В противном случае, уверяю вас, у него были бы неприятности.
Эмили покашляла, чтобы не расхохотаться. По всему видно, Айрин Руссув и представления не имеет, на какого монстра она работает. Убийцу и предателя. Да он скорее убил бы эту красотку, чем стал вдаваться в объяснения по поводу своих несуществующих грешков.
Надо перевести разговор с Эрика Мюллера на более безопасную тему. Надо дать Айрин Руссув возможность еще посудачить. Эмили пожала плечами.
— Ну хорошо, если господин Мюллер не годится, тогда как насчет Яна дю Туа? Ведь он не женат?
Ее собеседница тихо рассмеялась и погрозила Эмили пальцем.
— Нет, Эмили, Ян дю Туа совсем не подходит. Понимаете, говорят…
Эмили придвинулась поближе, изобразив заинтересованность и приготовившись употребить все свое терпение и вежливость, чтобы до конца выслушать откровения словоохотливой секретарши. Внутренне она ликовала. Она все узнала! Она добыла ту информацию, которая так нужна Иэну! У нее в руках ключ, который может привести их к разгадке тайны «Голубого экспресса» и предательства Карла Форстера. Это разоблачение будет означать, по меньшей мере, его отстранение от власти, а может быть, и отставку всего правительства. Ни один африканер не станет терпеть господство этой шайки.
13 ОКТЯБРЯ, ЙОХАННЕСБУРГНа фоне бледного сияния только что взошедшей луны высились небоскребы Йоханнесбурга. Их бесчисленные окна были темны. Отключение электроэнергии и комендантский час стали печальной реальностью, вызванной к жизни правлением Форстера.
Отвернувшись от окна, Иэн Шерфилд внимательно посмотрел на Эмили ван дер Хейден и Сэма Ноулза, которые сидели в разных углах дивана. Пожалуй, подумал он, мы трое меньше всего похожи на заговорщиков. Один — журналист, который вот уже несколько месяцев не выходит в эфир ни с одной путной новостью. Другой — оператор и видеоинженер, такого маленького роста, что, если его аппаратуру поставить стопкой, она будет выше него. И красивая незамужняя женщина, которая, кажется, пострадает больше всех, если их замысел сорвется.
Он сел на стул напротив дивана. Друзья ждали, что он скажет. Он помолчал, подыскивая нужные слова.
— Давайте для начала уточним, чего мы хотим. Будем ли мы прилагать дальнейшие усилия или, может, лучше бросить эту чертову затею, пока мы не зашли слишком далеко?
Ноулз был озадачен.
— Ты что, парень, что ты хочешь этим сказать? Как это — бросить? Черт, мы знаем, что нам нужно, и знаем, где это найти. Я за то, чтобы продолжать и вывести этого подонка на чистую воду. Нет ничего проще.
— Не так все просто. — Эмили с сомнением покачала головой, глядя в серьезное лицо Иэна. — Он хочет сказать, что до сих пор мы занимались некой интеллектуальной игрой — так сказать, погоней на бумаге. Но стоит нам подобраться поближе к Эрику Мюллеру, и мы перейдем черту между теорией и практикой.
— И что? — Сэм пожал плечами.
— А то, что кое-кто от наших действий может сначала напустить полные штаны — а потом решить, что лучше нам лежать в могиле, — сказал Иэн раздраженно. Зачем это Сэм корчит из себя непроходимого тупицу!
Ноулз широко улыбнулся, давая Иэну понять, что он опять попался на крючок.
— Все в порядке, Холмс. — Он вдруг посерьезнел. — Послушай, мы сейчас охотимся за крупной дичью — может быть, за всей шайкой этих гадов во главе с самим Форстером. Разумеется, это очень опасно. Но тут уж ничего не попишешь.
Оператор снова пожал плечами.
— Конечно, если мы попадемся, то можем оказаться в тюрьме или в могиле. Но если бы я хотел жить без приключений, то послушал бы совета моей старушки мамы и стал бы бухгалтером.
Ноулзу не хватило дыхания, и он снова сел, слегка покраснев под их изумленными взорами. Ни Эмили, ни Иэну еще не доводилось слышать от него столь длинных тирад.
— Что-то я разболтался. Считаю, мы должны ехать.
Иэн кивнул и повернулся к Эмили. Больше всего он тревожился за нее. Они с Сэмом могут за себя постоять. И как только что сказал коротышка, они с самого начала знали, на что идут. Она же ни за что ни про что рискует головой. Кроме того, она слишком много для него значит, чтобы подвергать ее жизнь опасности во имя какой-то сенсации.
Должно быть, Эмили прочла его мысли, потому что она помрачнела и заявила с решимостью:.