— Сибена, номер четыре-восемь-пять.
При этих словах кровь отхлынула у юноши от лица.
— Докладывай, каффир.
— Американские репортеры находятся возле госпиталя «Хиллброу», на углу улиц Кавель и Каптайн. Они приехали проверить слухи о готовящейся здесь незаконной демонстрации.
Пауза. Затем снова голос на том конце провода:
— У нас нет сообщений на этот счет. Если подобная акция действительно состоится и американцы заснимут что-нибудь интересное, сообщишь нам. Смотри, не подведи! Ты помнишь, что поставлено на карту, каффир?
Голос Сибены на пленке упал до сдавленного шепота.
— Так точно, baas.
— Посмотрим.
Послышались короткие гудки.
Иэн протянул руку и выключил магнитофон. Он обернулся к Мэтью Сибене.
Парень съежился на стуле, зарывшись лицом в ладони. Плечи его вздрагивали, из груди вырывались стоны и рыдания. Иэну стало не по себе.
Он опустился на колени рядом с Сибеной.
— Как же так, Мэт? Объясни мне, почему ты работаешь на этих людей? Я знаю, ты их ненавидишь. Так чем же они тебя взяли?
Медленно, по капле Иэн выудил из рыдающего юноши всю его нехитрую историю.
Как родители многих детей, росших в 70-е годы в трущобах Соуэто, отец и мать Сибены были не в состоянии платить за его учебу. В результате, едва ему исполнилось четырнадцать, он был вынужден идти работать — в основном перебиваясь случайными заработками. Ему редко удавалось устроиться куда-то надолго, а жалованья не хватало даже на пропитание.
По мере того как южноафриканская экономика медленно сползала к краху, найти работу становилось все труднее. Его невысокая квалификация давала мало шансов куда-то устроиться. Он умел водить машину, читать и писать, вести несложный бухгалтерский учет — вот и все. А получить работу на золотых приисках Витватерсгранд под Йоханнесбургом он рассчитывать не мог из-за юного возраста и слабого здоровья.
В конце концов, отчаявшись найти место и измученный нищетой, он принялся воровать. Ничего серьезного и уж, конечно, никакого насилия. Небольшие кражи из пустующих номеров отелей для белых и автомобилей на стоянках. На протяжении многих месяцев Сибена так и жил — балансируя между законом и организованной преступностью Соуэто.
И вот однажды, когда он пытался открыть запертый автомобиль, его поймали. Но полицейский-африканер не повел его в магистрат. Вместо этого его притащили в полицейский участок, жестоко избили и предложили выбирать одно из двух — либо работу на спецслужбы в качестве платного осведомителя, либо каменоломни на острове Роббен. Последнее означало верную смерть.
К своему величайшему стыду, Мэтью Сибена выбрал путь полицейского осведомителя. Его первым и единственным пока заданием было следить за Иэном и Ноулзом, будучи формально их шофером.
Раскачиваясь на пятках, Иэн размышлял, как поступить дальше. Рассказ Сибены был отвратителен, но примерно это он и ожидал услышать. От полиции ЮАР смешно было бы ждать утонченности или великодушия.
— Что вы теперь со мной сделаете — после всего, что услышали? — Голос Сибены дрожал.
Иэн почувствовал внезапный прилив злобы против тех негодяев, что превратили Сибену в слабого и жалкого труса, который сейчас извивался перед ним. Он с досадой тряхнул головой в попытке скрыть свой гнев. Парень подумает, что он злится на него.
Он посмотрел Сибене прямо в глаза.
— Ничего, Мэт. Мы не причиним тебе вреда.
— Правда?
Иэн кивнул.
— Правда.
Он помолчал, думая, как лучше подступиться к главному, из-за чего был начат разговор. Наконец он поднялся и придвинул еще один складной стул, чтобы оказаться на одном уровне с Сибеной.
— Но я хотел бы, Мэт, чтобы ты сейчас принял решение, трудное решение.
Юноша вздрогнул. Ему уже приходилось слышать от белых разные предложения.
Увидев панику в глазах африканца, Иэн помотал головой.
— Нет, Мэт. Это не то, к чему принуждали тебя полицейские. — Господи, надеюсь, что это так, подумал он. Иэн набрал воздуху, не в силах отделаться от ощущения, что собирается поставить на кон сбережения всей жизни. — Я только хочу, Мэтью Сибена, попросить тебя помочь нам в одном деле. Если ты не захочешь делать того, о чем я тебя буду просить, так и скажи. Мы с Сэмом тогда откажемся от своей затеи и будем продолжать работать, как прежде, — а ты будешь по-прежнему докладывать о нас в полицию. — Он выпрямился, не спуская глаз с лица Сибены. — Пока я больше ничего не могу тебе сказать. Боюсь, мы на пороге страшной сенсации — сенсации, которая сорвет крышку с парового котла, в котором очутилась ваша несчастная страна, и взорвет правительство Форстера.