— Возможно… — Сделав паузу, Эмили продолжала: — Они в лифте. Я иду.
Телефон замолчал.
Иэн повернулся к своим товарищам.
— Представление начинается, ребята.
Ноулз присел на корточки, проверяя в последний раз свою аппаратуру. Сибена примостился на краешек кресла, обращенного к мониторам. Он успел прийти в себя и теперь откровенно восхищался той легкостью и уверенностью, с какой американец управляется со сложной техникой.
На одном из мониторов картинка шевельнулась, и Иэн увидел, как дверь мюллеровского номера распахнулась. Вошел сам Мюллер, за ним очень маленький и щуплый черный. Несмотря на предупреждение Эмили, Иэн был ошарашен. Хотя по мерцающей, зернистой картинке невозможно было сказать наверняка, но спутнику Мюллера никак нельзя было дать больше шестнадцати или семнадцати лет.
Легкий осторожный стук в их собственную дверь заставил его вскочить. В приоткрытую дверь вошла Эмили, быстро поцеловала его и сразу села на кровать, впившись взором в экран. Иэн присоединился к ней.
Был виден Мюллер, он стоял возле комода, отсчитывая из пачки бумажки и кладя их в протянутую руку молодого африканца. Изображение немного дрожало, и Иэн сощурился, чтобы получше все разглядеть. Деньги? Вероятно. Африканер, должно быть, платит за информацию об операциях АНК, которую агент собирается ему передать.
Но чем-то выражение лица Мюллера его смущало. То была смесь презрения, отвращения к самому себе и чего-то еще более странного. Очень странного. Предвкушения?
Чернокожий с видимым удовлетворением распихал толстую пачку банкнот по карманам и пробормотал что-то невразумительное.
Впервые заговорил Мюллер.
— Поменьше разговоров, каффир!
Черт. Иэн подался вперед, охваченный внезапным беспокойством. Может, Мюллер все-таки заметил конец их кабеля? Он повернулся было к Ноулзу, чтобы спросить…
Мюллер принялся за дело стремительно, нанеся юноше жестокий удар кулаком в живот. Парень согнулся от боли, а африканер продолжил коротким резким ударом в лицо. Удары следовали один за другим, превращая юношу в стонущий, корчащийся комок на ковре. Из разбитого носа и рассеченной нижней губы текла кровь.
Какое-то мгновение Иэн сидел неподвижно, окаменев, как в шоке. Затем он вскочил и рванулся к двери. Он ожидал увидеть совсем не это, и черт бы их всех побрал, если они останутся вот так сидеть и безучастно наблюдать, как негодяй Мюллер избивает бедного мальчишку до полусмерти. К черту репортерскую беспристрастность! Вслед за ним вскочил Сэм Ноулз.
Но Эмили опередила их обоих. Она загородила собою дверь. Ее бледное лицо было полно решимости.
— Дай мне пройти, Эм. — От ярости в груди у него все клокотало.
— Нет. — Она твердо мотнула головой. — Мы слишком далеко зашли, чтобы все бросить, поддавшись благородному порыву. Если мы попытаемся помочь этому несчастному парню, то окажемся либо в могиле, либо за решеткой. Ведь Мюллер не обычный головорез. Мы должны следовать твоему плану.
— А кроме того, ведь это всего-навсего черный, не так ли? — Иэн впервые задумался о том, до какой степени Эмили, пусть бессознательно, впитала расовые предрассудки африканеров.
Она покраснела от гнева.
— Это нечестно, Иэн Шерфилд! Зачем ты так?
Ноулз прокашлялся.
— Я думаю, приятель, она права. Ставки чересчур высоки. Намного выше, чем судьба одного человека.
Иэн перевел взгляд с Эмили на Ноулза. От сознания их правоты было не легче. Сидеть, ничего не предпринимая, пока Мюллер предается своим садистским наклонностям?
— О Господи… — Ошеломленный шепот Мэтью Сибены вновь приковал их внимание к видеомониторам.
Избиение прекратилось так же внезапно, как и началось. Теперь молодой человек лежал, свернувшись калачиком, на полу, издавая жалобные стоны. Один глаз у него уже распух и заплыл. А Мюллер, минутой раньше полный ярости, стоял перед ним на коленях, нежно поглаживая его разбитое лицо!
Иэна затошнило. Африканер нагнулся и поцеловал рассеченные губы парня, измазав лицо в его крови. Иэн похолодел. Этого не может быть!
Как через вату, до него донесся сдавленный голос Эмили.
— Ну, конечно, теперь мне все ясно. Священник, лишенный сана. Бедный Габриэль Тсване. 22 октября. Все совпадает. Для него это ритуал… Ох, какая же я дура!
Иэн не мог оторваться от монитора, чтобы спросить, что она имеет в виду. Под прицелом сразу двух видеокамер Мюллер поднял черного подростка на руки и отнес на кровать. Затем он отступил назад и начал расстегивать рубашку.