Бог ты мой… Иэн отвернулся, не в силах сдержать тошноту. Они провалились. Все труды, все планы и надежды — все насмарку. Никакого агента АНК. Никакой правды об уничтожении «Голубого экспресса». Ничего. Только грязное тайное свидание гомосексуалистов. Еще один тупик.
Он опять повернулся к экранам. Мюллер теперь был раздет донага. Иэн поморщился.
— Выключи, Сэм. Больше не надо.
— Нет. Оставь.
Иэн взглянул на Эмили, подивившись суровой, мрачной ноте в ее голосе.
— Да ладно тебе, Эм. Зачем тратить время? Вряд ли мы сможем воспользоваться этой… — Он махнул рукой в сторону монитора, на котором извивались тела. — Этой порнографией.
Она упрямо покачала головой.
— Нет, сможем. Должны.
На его лице, по-видимому, отразилось недоумение, ибо она продолжала:
— Этот человек и его хозяин Карл Форстер заранее знали о готовящейся акции АНК. Не могли не знать! Иначе нельзя объяснить того, что произошло с моей страной.
— Согласен. — Иэн развел руками. — Но как они узнали? И как мы это докажем?
Секунду Эмили смотрела перед собой, затем щелкнула пальцами.
— Налет на Гавамбу!
Гавамба? Ну, конечно! Иэн почувствовал, что к нему возвращается азарт, смешанный с изрядной долей досады. Правда вес время была у него под самым носом. Ведь он знал, что база АНК в глубине Зимбабве была важным командным пунктом, местом, где планировались и откуда направлялись партизанские операции в ЮАР. Как раз то место, где можно было рассчитывать добыть документы о предстоящих акциях — таких, как запланированное нападение на президента ЮАР и его кабинет.
И южноафриканские коммандос, которые разгромили Гавамбу, не могли не захватить этих документов. Документов, которые легли прямо на стол Эрику Мюллеру, минуя обычные каналы армейской разведки.
Он нахмурился. Десант должен был забрать бумаги, не оставляя следов, иначе АНК просто отменила бы всю операцию. Могли ли они это сделать? Он решительно мотнул головой. Они обязаны были это сделать. Иначе ничто не сходится.
Но, опять-таки, как это доказать? Никто во всем мире не поверит в эту историю, если не представить каких-то убедительных доказательств. Но ни один человек, замешанный в подобном предательстве, ни за что не признается в этом. Он поделился своими мыслями с Эмили.
Она кивнула в сторону экранов.
— Эрик Мюллер сам предоставит нам доказательства. Не сомневаюсь, что у него сохранились копии этих документов. На случай, если Форстер изберет себе нового фаворита. — В ее голосе зазвучало презрение. — Все очень просто. С помощью этих видеозаписей мы вынудим его отдать нам документы.
Шантаж. Отвратительное слово и отвратительная затея. Он стал журналистом не для того, чтобы использовать тайные пороки и слабости людей против них самих. Застукать Эрика Мюллера во время конспиративной встречи с южноафриканским агентом в руководстве АНК — это одно дело. Использовать против человека его необычные сексуальные наклонности — совсем иное. Иэн уставился на Эмили.
Она была неумолима.
— Мне эта идея так же ненавистна, как и тебе, Иэн. Но мы должны это сделать. У нас нет выбора. — На мгновение ее самообладание дало сбой и голос задрожал. — Пожалуйста… У меня на глазах гибнет моя страна. Тысячи людей уже мертвы, и тысячи других ждет та же участь. И все из-за таких чудовищ, как этот! — Дрожащим пальцем она ткнула в экран.
Теперь она говорила почти шепотом.
— Какой выбор у нас есть, Иэн? У нас в руках средство, с помощью которого мы можем положить конец этому безумию. Разве можно им пренебречь? — По ее щекам бежали слезы. — Как мы можем? Независимо от того, в какую грязь нам придется влезть.
Не раздумывая он обнял ее и стал гладить по мягким, ароматным волосам. Она всхлипывала. Через ее плечо он видел Мюллера и его дружка, извивающихся на постели. Она права. Другого выхода у них нет.
Он угрюмо смотрел на экран. Очень хорошо. Они выяснят, как станет вести себя этот подонок Эрик Мюллер перед угрозой разоблачения его тайных грехов — угрозой полного разоблачения.
Глава 17 РАСПЛАТА
Эрик Мюллер не мог оторваться от телеэкрана. Он был в ужасе. То, что в номере отеля в Сан-Сити казалось ему таким естественным — и чудесным, — на видеокассете выглядело грязным и отвратительным. Он безотчетно поежился, чувствуя одновременно ледяной холод и жар. Худший из его кошмаров стал явью и предстал перед ним во всей красе прямо среди бела дня.
Пленку доставили ему в офис утром, она была упакована в незапечатанный конверт с наклеенной этикеткой «Личное. Конфиденциально». Слова были напечатаны на машинке. Его идиотка секретарша смогла только вспомнить, что конверт занес посыльный одной из городских служб доставки.