Мюллер как завороженный смотрел на экран, пока зернистое черно-белое изображение не сменилось жужжащим треском, говорящим о том, что запись кончилась. Несколько минут он сидел неподвижно, чувствуя тошноту и абсолютную неспособность собраться с силами, чтобы выключить видеомагнитофон. Мысли его были далеко, в том времени, когда потворство собственным физическим прихотям проложило ему дорожку к тому, что он оказался уязвим для сегодняшнего предательского удара. Кто мог об этом знать? И что им нужно — его смерть или позор, а может быть, что-то совсем иное?
Зазвонил телефон, и Мюллер на ощупь протянул руку к трубке.
— Да?
— Директор, с вами хотят поговорить насчет какой-то видеокассеты.
Он попытался сделать вдох и не смог. Нечто мрачное и кровавое, чего он так долго боялся и так долго отвергал, теперь готовило ему расплату за грехи. Нечто, сотворенное его собственными руками. И вот смерть, или даже что-то еще более страшное, заглянула ему в лицо.
— Директор?
Сквозь шум в ушах Мюллер услышал свой собственный голос, ставший от страха сдавленным и хриплым:
— Соедините меня.
Голос в трубке был незнакомый. Говорила женщина, на беглом африкаанс.
— Директор Мюллер?
— Что вам нужно?
— Копии документов, захваченных вашим спецподразделением во время налета на Гавамбу. — Женщина сделала небольшую паузу. — Документы, свидетельствующие о намерении АНК напасть на поезд нашего президента.
«Голубой экспресс»? Мюллер и не подозревал, что еще есть что-то, что может его шокировать. Но сейчас он понял, что ошибался. Страшно ошибался. Неожиданно для него самого аналитическая часть его мозга выдала информацию, что, судя по манере, с какой говорит эта женщина, она образованная и, вероятно, урожденная африкаанс.
Он попытался потянуть время.
— Не понимаю, о каких документах вы говорите. Таких бумаг не существует.
Прозвучали холодные бескомпромиссные слова.
— Очень жаль, господин Мюллер. В таком случае, боюсь, видеокассета о «неблаговидных поступках» известного вам человека попадет в руки вашему руководству.
Мюллер крепче сжал телефонную трубку, от головокружения стены кабинета завертелись вокруг него. Время. Ему нужно время взвесить все варианты.
Она не оставила ему такой надежды.
— У вас десять секунд, meneer. Если к тому времени я не получаю ответа, я вешаю трубку — и умываю руки.
Вот сука! Мюллер рухнул в кресло. Кто бы ни были эти шантажисты, они держат его мертвой хваткой. У него не было ни малейших иллюзий относительно реакции Карла Форстера на пленку, где шеф его разведки предается любви с черным подростком.
Он судорожно сглотнул и прохрипел:
— Хорошо, черт бы вас побрал. Я согласен. Вы получите бумаги, которые вам нужны.
— Очень разумное решение, — одобрила женщина. — Теперь слушайте, как мы произведем обмен. Сегодня в десять вы один должны приехать…
Трясущейся рукой Мюллер записал ее указания. Когда она повесила трубку, он еще долго сидел неподвижно. Мозг его лихорадочно работал, он мысленно колотился в прутья клетки, в которую его загнали. Судя по всему, выхода нет — по крайней мере такого, который позволял бы избежать катастрофы. Либо он предает своего шефа, либо он предает себя. Если только…
Мюллер взглянул на свои записи. При всем холодном, расчетливом профессионализме, продемонстрированном звонившей женщиной, выбор места встречи и детали, которые она ему продиктовала, носили явный отпечаток дилетантства. Это дает ему шанс избежать петли, которая уже затянулась на шее.
Он принял решение и набрал три цифры внутреннего номера. Даже призрачный шанс на выживание лучше, чем готовность смириться с судьбой.
ТЕЛЕВИЗИОННАЯ СТУДИЯ, ЙОХАННЕСБУРГВ уютном гнездышке, служившем йоханнесбургским офисом Иэна Шерфилда, сидели четверо. Эмили ван дер Хейден и Сэм Ноулз расположились на стульях возле письменного стола, а Мэтью Сибена стоял у них за спиной, все еще смущенный тем, что оператор предложил ему стул. Мысль о том, что белый человек может относиться к нему как к равному, все еще казалась африканцу непостижимой.
Иэн бросил взгляд на часы. До встречи с Эриком Мюллером оставалось два часа.
Аппаратура, необходимая им для ночной вылазки, стояла отдельно у него на столе. Пара раций, бинокль, видеокассета, небольшой карманный фонарик и ключи от автомобиля, который Эмили взяла напрокат под вымышленной фамилией. Не много, чтобы бросить вызов шефу южноафриканской разведки.